Чтение онлайн

— Человек во власти пальмового вина никогда не признается, что он во власти пальмового вина. Тот, кто уснул на собрании, никогда не признается, что уснул. Поэтому согласен ты со мной или нет, для меня ничего не значит, ибо тот, у кого голова не в порядке, никогда не признается, что у него голова не в порядке, — закончил Изонго и закрыл рот, словно показывая, что к сказанному ничего не добавишь.

— Моя голова светла и прохладна, как дождевая вода, — сказал Около. — Поэтому, если ты хочешь спросить меня о чем-то другом, не бойся и спрашивай.

— По-твоему, я боюсь? — спросил Вождь Изонго; душа его пахла яростью. — Я дал тебе много времени, чтобы обдумать все и пойти со мной. Если ты будешь дальше тратить время на пререкания, я сожгу этот дом до земли.

Он взмахнул рукой, и несколько человек с факелами приблизились к хижине. Глубокий выдох вырвался из души Около.

— Я иду с тобой, — сказал он, глядя на толпу. Потом он взглянул на Туэре, стоявшую рядом.

— Спасибо, — просто сказал он ей и пошел к Изонго, отстранив умолявшие руки Туэре.

Люди бросились на него — так на кости набрасываются голодные псы. Они потащили его в муравьином молчании — так муравьи молча тащат крошку ямса или рыбью косточку. Затем они опустили его на землю и поволокли мимо хижин, которые в сумерках напоминали свиней, уткнувшихся рылом в землю. Они пинали и волокли его вдоль глинобитных стен, которые смотрели на него жалостливыми глазами. Они пинали и волокли его вдоль бетонных стен, которые смотрели на него бетонными глазами. Они пинали и волокли его вдоль реки, как муравьи, которые тащат пленника. Они пинали и волокли его в тяжело дышащей тишине, шипящей, шуршащей тишине, которую нарушали лишь крики совы, ухавшей в темноте ветвей апельсина перед домом Вождя Изонго. Около совсем изнемог. Губы его безвольно раскрылись, дыхание не доставало груди. Его ноги не принадлежали ему. Зато голова была ясной и сердце спокойным, словно вода в стакане. Он говорил всем сердцем:

— Я попал в бурю ненависти и алчности, и я чувствую запах ненависти, исходящей от пота на их спинах…

Они все пинали и волокли его. Они шли по кругам своими слепыми ногами. То туда они шли, то сюда, как собака с костью, собака, что ищет укромный угол. Никто не говорил вслух, никто не шептал. Они пинали и волокли его в шагающей тишине, наполненной звоном москитов…

Муха села ему на нос. Около пошевелился, но не проснулся. Другая села ему на ухо. Он потряс головой. Муха слетела и села на другое ухо. Он повернулся во сне на спину. Муха села ему на глаз. Он потряс головой. Муха слетела. Он был между сном и бодрствованием, голова его думала и не думала, и сам он плыл где-то между землей и небом. Муха села ему на губы. Он хотел согнать ее рукой, но рука не повиновалась! И тут глаза ему распахнул страх, победивший на миг его сильную грудь. Около вернулся на землю. Взглянув в потолок, он увидел минувшую ночь. Около зажмурил глаза, чтоб избавиться от кошмара и поговорить со своим сердцем…

Муха побежала по его лицу. Он хотел поднять руки, но руки не шевелились, поэтому он тряхнул головой и согнал муху. Он раскрыл глаза, подкатился к краю кровати и сел, резко сбросив вниз ноги. Он взглянул на свои руки. Они были связаны веревкой. Наяву ли все это? Веревка ответила, что наяву. Он напряг руки. Веревка не поддавалась. Он уставился на запястья. Муха опустилась на веревку. Она почесала себе голову справа и слева и стала тереть лапкой о лапку, словно понимала человеческие безобразия и умывала руки.

Опустив голову на грудь, Около разговаривал со своим сердцем. Он не знал, долго ли он так сидел, но внезапно шаги вошли в него, и он поднял голову. В дверях стояли два его друга.

— С чем вы пришли ко мне? — спросил он, когда оба друга приблизились. Они не ответили на вопрос, и один из них громко проговорил, что Около нужен Вождю Изонго.

— Зачем я ему? Разве не сыт он тем, что уже сделал со мной?

Друзья, не открывая ртов, переступали с ноги на ногу, словно стояли на раскаленной земле.

— Развяжите мне руки, — сказал он. Взгляды друзей уперлись в потолок.

— Мы ждем, — сказал один друг.

— Объясните мне, в чем корень дела, — тихо сказал Около. — Мы же были друзьями с детства — так расскажите мне, в чем корень дела. Нас ведь никто не слышит.

— Мы ждем, — разом сказали друзья, голоса их гремели, как камешки.

Около смотрел на свои руки. Он решил попытаться еще раз.

— У вас ведь сильная грудь. Отчего вы так боитесь Изонго? Он такой же человек, как мы с вами. Я же знаю, что вы пришли за мной не потому, что хотели, а потому, что вас гонит страх, который сегодня делает с вами то, что вчера вы делали со мной. Почему вы поддались страху?

— Ты нужен Вождю Изонго, и мы тебя ждем, — ответили оба друга, уставившись в потолок.

Уронив большой выдох, Около встал и вышел из дому. Друзья молча пошли за ним.

Он шел по улице смело, без страха в ногах, без страха в сердце. Он шел по улице, и женщины расступались, глядя на него дурными глазами, а из темных внутренностей домов люди смотрели на него глазами Вождя Изонго, а сзади него шагали его друзья, шагали ногами Вождя Изонго.

Вождь Изонго держал в руке кувшин пальмового вина. Увидев Около, он расхохотался, он хохотал долго и громко и вдруг умолк. Старейшины озабоченно взглянули на него.

— Смейтесь! — скомандовал Вождь Изонго, и Старейшины разинули рты и оскалили зубы, став похожими на страшные маски. Звуки, вылетавшие из их ртов, не походили на смех.

— Отчего мои руки связаны? — спросил Около голосом твердым, как камень.

— Вы послушайте его, — проговорил Изонго, не отрывая губ от кувшина с вином. Он сделал глоток. — Послушайте его, — повторил он, глотнув вина. — Он всегда задает вопросы. Вопросы, которые никуда не ведут. А я все время говорю вам поучительные слова. — Он взглянул на Старейшин, и те закивали в знак одобрения.

— Развяжите мне руки. Это не вопрос. Мне от вас не нужно ничего, кроме свободы.

Изонго расхохотался. Старейшины поддержали его.

— Я вижу все это во сне. Это сон, — сказало сердце Около.

— Еще бы, со дня возвращения ты жил во сне, и вчера я решил тебя разбудить, — многозначительно выговорил Изонго и посмотрел на Старейшин. Те закивали и забормотали слова согласия.

— Как же ты хочешь меня разбудить? — спросил Около.

— О! — воздевая руки, воскликнул Изонго, — Голова у мальчика приходит в порядок. Я отвечу на твой вопрос, ибо это будет тебе на пользу. Я отвечу на твой вопрос не только словами, но и делом! — Тут он снова припал к кувшину с вином и вновь одного за другим оглядел всех Старейшин.

— Значит, я сказал: делом? — спросил он, и одни из Старейшин закачали головами в знак отрицания, другие закивали, а третьи закачали и закивали одновременно, так что головы их безвольно тряслись, как головы марионеток.

Внезапно поднялся Абади, Старейшина, восседавший рядом с Вождем Изонго. Он был правой рукой Изонго и, если сказать по чести, был головой Изонго. Абади смотрел на собратьев Старейшин яростными глазами. Старейшины же посмотрели на Абади глазами, полными страха. И тогда Абади заговорил по-английски, как всегда говорил в торжественных случаях.