Чтение онлайн

Имя графини Строгановой еще встретится нам в письмах Карамзиных в связи с рассказом об отношении к Пушкину петербургского света. В ином случае эта подробная характеристика, разумеется, была бы излишней.

Описывая свои именины, Софья Николаевна сообщает подробность, на которую обратят внимание биографы Пушкина: Дантес ведет свою игру с Н. Н. Пушкиной, не отходя ни на шаг от ее сестры. Ухаживание за Е. Н. Гончаровой в сентябре 1836 года? Это сведение новое. Софья Николаевна пишет: "...продолжал те же шутки, что и раньше...",- следовательно, Дантес ухаживает за Екатериной Гончаровой давно?

20 сентября Екатерина Андреевна описала внезапное появление в их доме Жуковского, который остался обедать и был "очарователен своей детской веселостью". "А затем,- сообщает она,- явилась блистательная Аврора с розовыми перстами (она, правда, вся розовая и прелестна, как богиня, чье имя она носит)..."

Слова "правда, вся розовая" должны, очевидно, служить подтверждением строк Баратынского, который писал, обращаясь к Авроре Шернваль:

Выдь, дохни нам упоеньем,

Соименница зари:

Всех румяным появленьем

Оживи и озари...

"Она приехала с прощальным визитом,- продолжает Екатерина Андреевна,завтра она уезжает в Финляндию, где будет дожидаться жениха, а после свадьбы вместе со своим золотым мужем поедет за границу. Ты, вероятно, увидишь ее в Италии. Она обещала, что будет внимательна к тебе,предупреждает Карамзина сына.- Только не увлекайся до безумия, что часто с тобой случается при знакомстве с хорошенькими женщинами, а эта уж очень хороша".

Как нам уже известно, эти предостережения подействовали ненадолго через десять лет Андрей Карамзин женился на Авроре Шернваль-Демидовой, к тому времени уже овдовевшей.

Перевернем несколько страниц. Письмо Александра от 30 сентября 1836 года ( среда):

"17-го у нас в Царском был большой вечер; вероятно, Софи уже описала его тебе во всех подробностях. Что же касается моей здешней жизни, то она настолько лишена всяких событий, так бледна и так однообразна, что не стоит говорить о пей. Три четверти времени я провожу с Аркадием, иногда бываю у Пушкиных, часто посещаю Вяземского, который теперь будет жить на Моховой... Вчера я был на музыкальном вечере у Геккерн, где меня представили м-м Сухозанет,- пишет он.- В пятницу пойду к ней на вечер с танцами. Еще разговаривал вчера с прекрасной Фикельмон - она велела тебе кланяться - не м-м Элиз, которая делала невероятные усилия, чтобы выскочить из своего платья. Затем я отдыхал в кругу Гончаровых... Сегодня пойду к Пушкиным провести вечер".

"М-м Элиз" - известная Елизавета Михайловна Хитрово, в ту пору уже немолодая; ее пристрастие к чрезмерно открытым платьям было на устах у всего Петербурга. Она дочь фельдмаршала М. И. Кутузова. "Прекрасная Фикельмон" - внучка Кутузова, дочь Хитрово, вышедшая замуж за австрийского посла в Петербурге. Это самые сердечные друзья Пушкина, самые заботливые друзья.

На музыкальном вечере у голландского посланника Геккерена Александр Карамзин знакомится с женой своего шефа - генерал-адъютанта И. О. Сухозанета. Сухозанеты в свойстве с Бенкендорфом: брат м-м Сухозанет женат на падчерице шефа жандармов. Это выдвинуло Сухозанета. 14 декабря 1825 года его артиллерия расстреляла войска декабристов на Сенатской площади в Петербурге. С того дня началось возвышение этого "запятнанного человека", как осторожно назвал его Пушкин в своем дневнике.

На том же вечере у Геккеренов Карамзин встречается с Гончаровыми. На другой день идет в гости к Пушкиным. Встречи поэта с Карамзиными оказываются более частыми, чем это было известно раньше, светские цепи еще более крепкими.

Сбоку письма Карамзин приписывает (по-русски):

"У Пушкина 700 подписчиков, не много. Одоевский готовится издавать свой журнал, но еще нет ничего. Я буду у него послезавтра. Пришли ему статейку. Говорят, что 3-й том "Современника" очень хорош, я еще не имел его. Литературных новостей больше нет".

Этим сообщением уточняется число подписчиков "Современника" и состояние издательских дел Пушкина - стоит только сопоставить слова Карамзина с цифрами тиража журнала. Первая и вторая книжки "Современника" были напечатаны в количестве 2400 экземпляров. Тираж третьей вдвое меньше всего 1200. А подписчиков только 700! И даже сотрудник Пушкина Карамзин, считающий, что "Современник" хорош, хлопочет о журнале Одоевского. Объясняется это, конечно, тем, что Одоевский ему покровительствует. Впрочем, сведения о "Русском сборнике" Одоевского запоздали - еще 16 сентября Николай I запретил издавать его.

Наступает октябрь. Из Царского Села Карамзины возвращаются в город. В воскресенье 18 октября дочь П. А. Вяземского, молодая Мария Валуева, "устроила у себя чай".

"Там были неизбежные Пушкины и Гончаровы,- пишет Софья Николаевна Карамзина,- Соллогуб и мои братья. Мы сами туда не поехали, так как у нас были гости - м-м Огарева, Комаровский, Мальцов и молодой Долгоруков, друг Россети, довольно скучная личность".

Софья Николаевна ничего не пишет о состоянии Пушкина - она не была у Валуевых. Но вспомним, что это происходит накануне празднования лицейской годовщины у М. Л. Яковлева, где Пушкин разрыдался, читая свои стихи...

У Карамзиных гости. Прежде всего обратим внимание на м-м Огареву, Варвару Андреевну, сестру всесильного графа П. А. Клейнмихеля, одного из ближайших сотрудников Николая. Другое лицо, представляющее для нас интерес,- "молодой Долгоруков, друг Россети", тот, чьей рукой, по мнению исследователей, написан мерзкий анонимный "диплом", речь о котором еще впереди. О том, что П. В. Долгоруков бывает у Карамзиных, мы узнаем впервые. Граф Егор Комаровский - конногвардейский офицер, постоянный посетитель карамзинской гостиной, старый знакомый Пушкина.

"Как видишь,- продолжает Софья,- мы вернулись к нашему обычному городскому образу жизни. Возобновились наши вечера, и на них с первого же дня все те же привычные лица заняли свои привычные места - Натали Пушкина и Дантес, Екатерина Гончарова рядом с Александром, Александрина с Аркадием, к полуночи - Вяземские и один раз, должно быть по рассеянности, Виельгорский..."

Н. Н. Пушкина и ее сестры, Дантес, Аркадий Россет, Вяземские, Александр Карамзин - это "свои".

День спустя, 20 октября утром, Екатерина Андреевна рассказывает сыну:

"Вчера много говорили о "Современнике". Ты мне так и не написал, получил ли его, а между тем князь Петр [Вяземский] тебе его послал... Постараюсь выслать тебе 3-й том, который недавно вышел. Все говорят, что он лучше остальных и должен вернуть популярность Пушкину. Я его еще не видела, но нам кое-что из него читали - там есть прекрасные вещи от издателя, очень милые Вяземского и неописуемая нелепица Гоголя "Нос".

Письмо от 3 ноября полно самых разнообразных новостей. Прежде всего Софья Николаевна спешит рассказать о том, что занимает все петербургское общество, "начиная с редакторов и кончая духовенством",- о "Философическом письме" Чаадаева, которое напечатано в "Телескопе". Как уже было сказано, она дает этому сочинению резко отрицательную оценку и пишет: