Чтение онлайн

Андрейка не выдержал и выбежал из комнаты.

— А я проведать решила, — повторила бабка. — Думаю, трудно, должно быть, деточкам живётся, а я долг мамин взяла — это нечистый меня попутал, нечистый…

— А сейчас зачем вы пришли? — спросил Иван.

Ох, как ненавидел он в эту минуту непрошеную гостью!

— Пришла спросить, не надо ли вам помочь. Вот и денег немножко взяла с собой, а то, думаю, может, голодно им… Они же мне не чужие… Вот деньги, возьми, сынок.

От удивления у Ивана чуть глаза на лоб не вылезли. Он никак не мог разгадать причины такой доброты.

— Деньги у нас есть, ваших денег нам не надо.

Бабка быстро спрятала руку с деньгами в свой широченный карман.

— Гляди, сыночек, гляди, тебе виднее. Ты в этом доме хозяин, и тебе лучше знать, что нужно и что не нужно. Только ты этому чёрту скажи, чтоб больше он мне не являлся.

— Какому чёрту? — Иван подумал, что бабка рехнулась.

— А тому, что вчера приходил.

— Не знаю я никакого чёрта.

— Знаешь, сыночек, знаешь.

Старуха поднялась и направилась к двери.

Замок щёлкнул так, словно бабка перекусила сухую кость.

Медленно сошла бабка вниз, постояла на тротуаре, поглядела направо, налево и направилась в центр города. Не сделала она и десяти шагов, как перед нею очутился выбежавший из переулка Андрейка.

— Поди сюда, сынок, поди, Андрюшенька, — ласково сказала бабка.

Мальчику больше всего хотелось сейчас бежать, но это было бы явно невежливо, и потому он, потупив глаза в землю, стоял перед бабкой и ждал, что будет дальше.

— Нет у тебя матери, некому о тебе позаботиться, — приговаривала бабка. — Я бы за тобою приглядела, да далеко мне ездить из Дружковки. На вот, сыночек, возьми, а то небось дома-то немного дают.

— Не надо, — стоически ответил Андрейка, стараясь не смотреть на протянутые ему деньги, — у нас всё есть.

— Знаю, сыночек, знаю, да ведь то братнины деньги, а это будут твои собственные. — И она сунула в Андрейкин карман пятёрку.

— Не надо, — всё ещё сопротивлялся мальчик, хоть ему и очень хотелось взять деньги.

— Нет, надо, сыночек, надо, — повторяла старуха, отходя от мальчика.

Андрейка хотел вернуть деньги, но как-то так случилось, что бабка Анастасия куда-то исчезла, как сквозь землю провалилась.

Что делать с деньгами? В том, что их нужно отдать, сомнений не было. Но как это сделать? Не надо, не надо было их брать.

Андрейка вытащил из кармана пятёрку. Да, она была тут, в руке, это не приснилось.

— Ого, сколько денег! — неожиданно послышалось сзади, и Петя Ковалёв, ближайший друг Андрейки, стал рядом. — Что тебе велели купить?

Неожиданно для самого себя Андрейка ответил:

— Ничего не надо покупать. Это мои деньги.

— Ну? — не верилось Петру. — И мороженого можно?

Пути отступления Андрейке были отрезаны.

— И мороженого можно купить, — ответил он.

Они подошли к будке, на которой были нарисованы голубой медведь и зеленовато-серый пингвин, и вскоре от пятёрки осталось только воспоминание да холодок во рту.

«Так даже лучше, — подумал Андрейка, — пусть и следа от этих проклятых денег не останется… Ох, и выругал бы меня Иван, если бы узнал, откуда они!»

Идя с приятелем, довольный, но всё-таки неспокойный, он встретил около молочной Марину.

— Андрейка, возьми бидон и стань в очередь за молоком, а я за хлебом пойду, — сказала Марина.

Андрейка беспрекословно послушался — сейчас ему очень хотелось быть хорошим.

Марина заторопилась в булочную и тут увидела Кирилла Сидоренко. Он стоял вместе с Маковым перед афишей кинотеатра.

— Марина! — крикнул Сидоренко. — Ну, как дела? Бабка Анастасия больше не приходила?

— Приходила, — ответила Марина, и в это мгновение её осенило: конечно, это он, Кирилл, был у бабки. — Приходила, привет тебе передавала и просила больше не являться.

Кирилл засмеялся весело и громко.

— Нашёл себе работу, старух по ночам пугать, — тихо сказала Марина. — Эх ты, а я думала, ты настоящий человек.

И она отвернулась, не обращая больше внимания на очень довольного собою Кирилла.

Лейтенанту милиции Савочкину довольно долго пришлось ждать в приёмной парторга Калиновского завода Алексея Михайловича Ковалёва. Там, в кабинете, уже давно шло заседание парткома, оно должно было кончиться час назад, но затянулось.

Дело, ради которого он явился в партком, было заведомо неприятным, и у лейтенанта несколько раз появлялось желание встать и уйти, но каждый раз он пересиливал себя и оставался, только закуривал новую папиросу. Секретарша поглядывала на него сочувственно. Она даже спросила, по какому делу пришёл лейтенант. Савочкин от ответа уклонился.

Но когда начальник коммунхоза, красный и взъерошенный, наконец выбежал из кабинета, лейтенант Савочкин понял, что ожиданию его пришёл конец. Он посидел ещё минуту, пока разошлись члены парткома, и вошёл.

В кабинете ещё плавала дымная мгла. Красная скатерть чуть сползла вниз, в пепельницах торчали горы окурков. Ковалёв пытался открыть окно. Рама подавалась туго, парторг дёрнул сильнее, окно раскрылось, и потянуло холодным, свежим ветром.

— Садитесь, пожалуйста, товарищ Савочкин, — приветливо сказал Ковалёв, указывая на глубокое кресло и сам садясь к столу. — Извините, заставил вас ждать. Тут бились, бились с этим коммунхозовцем, насилу разобрались. Слушаю вас!

Он выжидательно и спокойно взглянул на лейтенанта Савочкина.

— Я пришёл к вам, товарищ Ковалёв, — тихо начал Савочкин, и этот сдержанный голос как-то не подходил к его большому, мясистому лицу, — я пришёл по делу, которое касается вас.

— Слушаю, — повторил Ковалёв.

— Это дело должно волновать больше вас, чем меня, — сказал, запинаясь, Савочкин, словно подыскивая каждою следующее слово и не зная, каким оно должно быть. — У вас есть сын Петро, сорокового года рождения…

— Да, есть, — улыбнулся парторг.

— Я знаю, — не ответил на улыбку Савочкин. — Так вот, я пришёл сказать вам, что Петра Ковалёва вместе с другими мальчиками его возраста в последнее время наши сотрудники довольно часто видят на улице около ресторана, около магазинов и вообще всюду, где собираются не слишком… — лейтенант помолчал, подбирая слово, — не слишком надёжные люди. И мы побаиваемся, что ребята принимают участие в тёмных делах.