Чтение онлайн

— Пожалуйста… Но только вам. Вы никому не покажете?

— Ну конечно же.

Сначала Владимир сказал, что чаю не хочет, но потом даже сел к столу и, правда, не пил, но зато старательно разглядывал и вертел свою чашку. Сережа не знал, кого ему жалеть больше: Владимира Николаевича или Аню.

Конечно, Аня сделала нехорошо. Но ведь она старалась, — по-своему, правда, по-нахальному, — но все-таки чтобы было лучше.

Да и получилось бы все не так уж плохо, если бы он ничего не заметил.

Как он обрадовался, когда пришел инженер! Ему было приятно, что о нем помнят, что он может еще быть полезным и нужным.

И вдруг оказывается, что было совсем не так.

Оказывается, что прибежала жена к прежним сослуживцам своего мужа, может быть, поплакала перед ними, рассказала, какой у нее муж несчастный калека, как ему скучно без работы, просила ему помочь, доставить ему удовольствие.

Сереже страшно было подумать о том, что произойдет здесь, когда уйдут гости.

Но вот гости ушли.

Владимир все так же сидел за столом и вертел свою чашку.

Аня тихонько позвякивала посудой, даже пыталась спрашивать кротким голосом:

— Может быть, тебе налить погорячее? Может быть, бутербродов еще сделать? Ведь ты же ничего не ел.

Он отрицательно покачал головой.

Тогда Аня подсела к нему, положила руку на его локоть и скромненько спросила:

— Володя, ты на меня не сердишься?

Чудачка, разве можно спрашивать так! «Не сердишься?» Ну спросила бы: «Ты на меня очень рассердился?» или сказала бы: «Не сердись на меня, пожалуйста!..»

Владимир наклонил голову и поцеловал ее пальчики.

— Я, Анечка, на тебя сердиться не умею. Попробовал — и ничего у меня не получается. Свирепости не хватило. А если я еще раз буду капризничать, можешь бить прямо без предупреждения. А ты, Сережка, отходи куда-нибудь подальше в сторонку и не вмешивайся.

В эту ночь Сережа долго не мог заснуть.

В соседней комнате горел свет; узкая полоска видна была под дверью.

Свет был неяркий: значит, горела лампа на письменном столе.

Раза два или три Сережа слышал, как спрашивала Аня:

— Ты намерен сегодня ложиться или нет?

Владимир Николаевич отвечал послушным голосом:

— Сейчас, сейчас, Анечка. Одну минуту.

Через полчаса опять:

— Володя, я вывинчиваю лампочку!

— Аня, пять минут только! По часам! Я уже кончаю.

И вывинтит, если захочет. Знает теперь, что ей все позволено. Сереже было и приятно, и грустно. Он знал, что Владимир Николаевич никогда уже не будет «несчастным», как говорила Аня. У него есть Аня, у него теперь есть дело, он никогда не будет скучать. Он знает, что он нужен. Как приятно быть нужным! Грустно Сереже было за самого себя. Владимиру Николаевичу нужна Аня, решительная и беззастенчивая, которая заставляет его работать, а если он будет работать слишком много, преспокойно вывинтит лампочку на его столе. Аня, которая бесцеремонно вскрывает заветные ящики, называет его Володькой и даже побить грозилась, в шутку конечно, но разве повернулся бы у Сережи язык пошутить так?

А Сереже Владимир Николаевич сказал: отойти в сторонку и не вмешиваться. Куда-нибудь подальше в сторонку.

И Аня говорила:

— Не вмешивайся в наши семейные дела.

Сережа не нужен. Он даже мешает им — это ясно.

«Семейные дела». Странная вещь — эти семейные дела.

Аня — жена Владимира Николаевича, поэтому ей все позволено. Что бы она ни сделала, все будет хорошо. Попробовал бы кто-нибудь другой, ну хоть эта рыженькая девушка, Анина подруга, которая заходила вчера, — попробовала бы она самовольно ворваться в письменный стол!

Сережа даже зажмурился от удовольствия при мысли о том, как прекрасно сумел бы расправиться Владимир Николаевич с рыженькой девушкой.

А на Аню «не умеет сердиться». И так почти всегда бывает в семейной жизни: одни командуют и делают что хотят, а другие не умеют сердиться. Иногда это бывает муж, иногда жена.

Взять хотя бы Нюркину мать, жену Ивана Кузьмича. Уж на что злющая баба: все соседи ее побаивались. А ее лохматый дед что ни сделает — все хорошо. Другому бы давно глаза выцарапала.

Иногда, впрочем, бывает и так: и муж и жена — оба хотят командовать, и оба умеют сердиться. Немало таких примеров Сережа видел в Дубровке.

Ну, тогда уж лучше и не жить вместе. Сплошной крик и ссоры. А хуже нет, когда люди ссорятся, с криком или без крика.

Без крика, пожалуй, не так противно, но еще страшнее.

Как тяжело стало сегодня, когда можно было подумать, что Владимир Николаевич и Аня поссорятся…

«Интересно знать, — думал Сережа, — когда я женюсь, кто будет командовать: я или моя жена?»

Сережа знал себя и умел смотреть правде в глаза:

«Командовать буду не я».

Он постарался представить себе своего будущего командира. В Москве знакомых девочек у него не было, пришлось вспоминать тех, которые были в Дубровке.

Нюрка? Ну уж нет! Пускай эта лохматая суета командует кем-нибудь другим.

Катя? В мысли, что им будет командовать Катя, не было ничего неприятного.

Трусиха она, конечно. Но ведь иметь трусиху жену совсем не так ужасно, как иметь трусливого мужа. По крайней мере трусихин муж будет чувствовать себя сильным и нужным, даже необходимым для защиты такого слабого существа.

«Трусиха не трусиха, а уж меня бояться не будет! — Сережа вздохнул. — Меня ни одна жена не побоится». Но почему он думал только о больших девочках?

Нюрка ему ровесница. Катя на год моложе. Разница между мужем и женой может быть гораздо больше: что, если Сережей будет командовать какой-нибудь пупс, который сейчас даже ходить и говорить как следует не умеет? Эта мысль так Сережу развеселила и утешила, что он как-то незаметно заснул.

— Ты неправильно воспитываешь Сережу.

— Ты ошибаешься, Аня, не я воспитываю Сережу, а Сережа воспитывает меня. Если бы не Сережка, может быть, я давно бы алкоголиком сделался или еще большую какую-нибудь глупость устроил.

Они ужинали вдвоем. Сережа пошел с товарищами в театр и должен был вернуться поздно.

— Какую глупость? — спросила Аня.

— Ну, мало ли какую!

— Я очень люблю и уважаю твоего Сережку, — сказала Аня, — но все-таки не согласна, что он хороший воспитатель. Неправильно он тебя воспитывает: избаловал до тошноты. Я не понимаю просто, как тебе не совестно: у него совсем своей жизни нет, целый день для тебя хлопочет.