Чтение онлайн

— Он помог это устроить, — негромко закончил Куинси.

Кинкейд кивнул:

— Конечно, это всего лишь предположение, но мы не можем сбрасывать его со счетов. И потому мне бы очень хотелось обыскать комнату Дуги.

— Не комнату, — возразил Куинси, сузив глаза. — В представлении Дуги дом полностью принадлежит Стэнли, это территория врага. В лесу — вот где Дуги чувствовал себя в своей тарелке. Если ему нужно было место, где можно хранить свои сокровища — например, красивый камушек, или коллекцию жуков, или записки от нового «друга», — он устраивал тайник именно там. В жестянке, спрятанной на дереве, или под камнем. Место должно быть неприметное, но доступное для семилетнего ребенка.

— Опять сверхурочная работа, — невозмутимо произнесла Шелли.

— Может быть, ваши помощники, если они уже там, обыщут прилегающую к дому территорию? — намекнул Кинкейд.

— И промокнут до костей. — Шелли округлила глаза. — Мы начнем работу, когда появятся достаточные основания. Судя по всему, то, что мы ищем, не лежит у всех на виду.

Она вздохнула и сделала пометку в блокноте.

Детектив Рон Спектор рассказал, как продвигается работа у криминалистов, только что прибывших из портлендской лаборатории.

— Есть хорошая и плохая новость, — объявил он. — Машину отправили в лабораторию и собираются работать всю ночь. На месте преступления был произведен краткий осмотр салона. Пятен крови не обнаружено. Зато ребята нашли отпечаток подошвы на педали тормоза и значительное количество разнообразных волокон. Они предполагают, что в процессе работы им удастся обнаружить множество улик, но помогут ли нам эти свидетельства — неясно. Плохая новость — мешает дождь. Нельзя делать никаких выводов, пока машина не высохнет, но эксперты сомневаются, что на ее поверхности сохранились хоть какие-то отпечатки. Понятно, что искать следы вокруг машины тоже бессмысленно. Специалисты по дактилоскопии также готовы поработать сверхурочно. Они исследовали зеркало заднего вида, ручки дверей и коробку передач. На зеркале оказался отпечаток большого пальца. Эксперты сопоставили его с отпечатками жертвы и членов ее семьи. — Детектив взглянул на Куинси, кашлянул и продолжил: — Первое письмо также было отправлено в лабораторию. Сначала оно было изучено на предмет обнаружения отпечатков и образцов ДНК, а потом поступило к специалистам по документам. Плохо то, что обнаружение ДНК займет некоторое время, вдобавок мы сейчас крайне загружены. Нам потребуются недели, если не месяцы, чтобы завершить исследования. О том, чтобы успеть к десяти часам утра, речь не идет.

Спектор взглянул на Кинкейда. Тот пожал плечами. Не стоило повторять, что это дело не терпит отлагательств. Все дела не терпят отлагательств.

— Наконец, был исследован пистолет жертвы. Один из наших экспертов, Бет, уже едет в лабораторию. Сегодня же она проверит оружие на предмет отпечатков, а потом отправит его на баллистическую экспертизу. От вас, очевидно, потребуют информацию, — Спектор кивнул в сторону Куинси, — относительно привычек вашей супруги. Всегда ли она чистила оружие после стрельбы, ну и так далее. Это поможет определить, как давно стреляли из этого пистолета.

— Она всегда держала его в порядке, — ответил Куинси. — И вчера из него не стреляли. Можно судить по запаху.

Спектор пожал плечами. Лаборатория делала то, что должна была, — с этим спорить не приходилось.

— В заключение скажу, что у нас огромное количество материала. К сожалению, в основном все это второстепенные улики. Место преступления — обочина, где, видимо, была похищена жертва, — превратилось в болото. Конечно, мы можем отправить экспертов в лес на поиски Дуги Джонса, но, я думаю, они скажут вам то же самое. При таких погодных условиях следы не сохранятся. Это факт.

Кинкейд мрачно кивнул. Из отчета детектива они не узнали ничего нового. У них так и не появилось подозреваемых, а до следующего выхода на связь осталось тринадцать часов. Похоже, что результаты прибывают слишком поздно, чтобы иметь какую-то пользу. Вся эта информация пригодится потом, когда дело будет передано в суд. Кинкейду и его людям останется лишь решить, за что будут судить преступника: за похищение или убийство?

Сержант обернулся к Маку, который должен был рассказать, удалось ли получить сумму, необходимую для выкупа, когда дверь конференц-зала распахнулась. В комнату, стряхивая с зонтика воду, влетела возбужденная Элан Гроув.

— Простите за опоздание, — переводя дух, объявила она, — у меня новости.

Кинкейд вопросительно взглянул на молодого детектива:

— Слушаем вас.

Едва дождавшись позволения, Элан бросила мокрый зонтик на стул и начала снимать дождевик.

— Мне удалось восстановить последние действия Лорейн Коннер. Судя по всему, она не посещала никаких баров — полагаю, это плюс. Зато я обнаружила кое-что еще: вчера в три часа Лорейн была у врача.

Элан пристально посмотрела на Куинси. Кимберли тоже. Он медленно покачал головой: судя по всему, ничего не знал о том, что произошло.

— И это был не первый ее визит. Разумеется, врач не хотел об этом говорить — конфиденциальность и все такое. Но когда я сказала, что Рэйни исчезла, он очень испугался. Как выяснилось, три месяца назад он прописал Рэйни лекарство. Целью сегодняшнего визита было отрегулировать дозировку. Это препарат успокаивающего действия…

— О нет, — прошептал Куинси.

— А именно — паксил, — бодро сообщила Гроув. — Вы слышали о нем?

— Господи!..

— Вот именно. По словам врача, с этих таблеток нельзя соскочить сразу — дозу надо снижать постепенно. До вчерашнего дня Рэйни принимала шестьдесят два миллиграмма в день — это максимум. По словам врача, ей необходимо придерживаться этой дозы, иначе последствия могут быть просто ужасными — головокружение, головная боль, тошнота, потеря ориентации, гипоманиакальное состояние. Некоторые, как мне объяснили, просто не держатся на ногах — они чувствуют себя так, словно через их мозг пропускают электрический ток. Ничего хорошего.

Кимберли снова взглянула на отца. Куинси по-прежнему качал головой — он был поражен, захвачен врасплох. Рэйни нашла еще один способ причинить боль своему мужу. Она искала помощи — и не обратилась к нему.

— У меня есть список предметов, обнаруженных в сумочке жертвы, — сказала Гроув. — И среди них не оказалось никаких медицинских препаратов. Тогда я подумала: может быть, жертва не хотела, чтобы кто-то знал, что она принимает антидепрессанты? Люди очень щепетильны в таких вещах, вы же понимаете. Я подумала: должно быть какое-нибудь место, куда бы она могла прятать эти таблетки — так, чтобы они всегда находились под рукой и чтобы при этом никто ничего не заподозрил. И я их нашла. Они лежали в пузырьке из-под витаминов, который Рэйни носила в сумочке.

В голосе Элан Гроув зазвучало торжество.

— Я их пересчитала. Число таблеток соответствовало предписаниям врача. Я сделала вывод, что жертва приняла лекарство вчера утром, но больше этого не делала. А значит…

— Мы обязаны ее найти, — коротко сказал Куинси.

— Да. Или, судя по всему, она сойдет с ума.

Она не могла заснуть. И не заснула бы. Точнее, не должна была засыпать.

Рэйни вынуждала себя бодрствовать и не терять бдительности, прислушивалась к журчанию воды, стекавшей по стенам подвала, крепко прижимала к себе маленькое тельце Дуги и чувствовала запах плесени. От холода все ее израненное тело сотрясала дрожь, зубы стучали. Неудобства поддерживали ее в состоянии боевой готовности. По крайней мере Рэйни, затерянная в абсолютном мраке, хоть что-то чувствовала.

Она хотела поднять Дуги с пола, но со связанными руками не могла взвалить бесчувственное тело мальчика на верстак. Рэйни изо всех сил старалась втащить его на ступеньку. Острый угол врезался ей в бок, кровообращение в некоторых частях тела почти полностью отсутствовало. Она принялась методично переставлять ноги — сначала правую, потом левую, — затем стала топать. Движение согревало, тепло внушало надежду. Она продолжала двигаться.