Чтение онлайн

— Спросите его сами.

Ди-Ди покачала головой.

— А ведь вы мне лжете. Знаете, как я узнала?

Он не ответил.

— Вы смотрите влево и вниз. Когда люди пытаются вспомнить что-то, они смотрят влево и вверх. А когда стараются не проговориться, смотрят влево и вниз. Нас учат этому в школе детективов.

— И за сколько же недель вы ее закончили?

Губы дрогнули в полуулыбке.

— По словам полицейского Хоукса, у Максвелла Блэка есть свое мнение относительно вашей дочери. Похоже, он считает, что вы не настоящий ее отец.

Джейсон промолчал. Его распирало желание крикнуть, что, конечно же, Ри — его дочь. Есть и будет. Но сержант не спросила напрямую, а первое правило при допросе звучит так: никогда не отвечай на вопрос, если не обязан это делать.

— Когда родилась Ри? — продолжала Ди-Ди.

— В день, указанный в ее свидетельстве о рождении. Не сомневаюсь, что в него уже заглянули.

И снова улыбка.

— Двадцатого июня две тысячи четвертого года, если не ошибаюсь.

И снова молчание.

— А когда вы познакомились с Сэнди?

— Весной две тысячи третьего, — он посмотрел ей в глаза и не опустил взгляд вниз.

Ди-Ди скептически выгнула бровь.

— Сэнди было не больше семнадцати.

— Я и не говорил, что у старика нет причин меня ненавидеть.

— Так почему Максвелл считает, что отец Ри — не вы?

— Спросите у него.

— Сделайте одолжение. Вы же знаете его лучше, чем я.

— Не могу сказать, что вообще его знаю. Мы с Сэнди обошлись без знакомства с родителями.

— То есть до сегодняшнего дня вы с ее отцом не встречались?

— Однажды. Мимоходом.

Она пристально на него посмотрела.

— А ваша семья?

— У меня ее нет.

— Так вы — продукт непорочного зачатия?

— Чудеса случаются каждый день.

Ди-Ди закатила глаза.

— Ладно, вернемся к отцу Сэнди. Дедушке Блэку. Вы отняли у него дочь. Увезли ее в богом забытый штат, к треклятым янки, и даже не уведомили о рождении внучки.

Джейсон пожал плечами.

— Думаю, у судьи Блэка была основательная причина злиться на вас обоих. Может, поэтому он и приехал сейчас. Дочь пропала, зять — главный подозреваемый… То, что для одних — трагедия, для других — удобная возможность.

— Я не подпущу его к Ри.

— Получили судебный запрет?

— Я не подпущу его к Ри.

— А если он потребует провести тест на установление отцовства?

— Не сможет. Вы же читали свидетельство о рождении.

— Вы указаны как отец, следовательно, оснований для требования у него нет. Дело Говарда К. Стерна.

Молчание.

Ди-Ди Уоррен улыбнулась.

— Если я правильно помню, тот спор выиграл другой.

— Спросите, кто поставил блокираторы на окна.

— Что?

— Спросите меня, кто поставил блокираторы на окна. Вы же все ходите вокруг да около. Думаете, если получите ответ, то узнаете что-то обо мне.

— Верно. Так кто поставил блокираторы на окна?

— Сэнди. На следующий день после того, как мы въехали. Она была на восьмом месяце беременности, нам предстояло обустроить весь дом, и первым делом она взялась за окна.

Ди-Ди обдумала услышанное.

— Прошло столько лет, а она по-прежнему отказывается видеться с отцом?

— Это вы говорите, а не я.

Ди-Ди наконец поднялась.

— Что ж, в данном случае это не сработало, потому что старик вернулся, а связи у него такие, что вам и не снилось.

— Как это?

— Оказывается, он учился в одной юридической школе с нашим районным судьей. — Она помахала ордером. — Как думаете, кто подписал эту бумажку?

Джейсону удалось сдержаться и промолчать, но это уже не имело значения — его выдала бледность.

— Так вы еще не знаете, где сейчас ваша жена? — спросила, выходя из комнаты, Ди-Ди.

Он покачал головой.

— Плохо. Для всех было бы лучше, если б мы нашли ее. Особенно учитывая ее состояние и прочее.

— Ее состояние?

Ди-Ди опять изобразила удивление, но глаза ее определенно блеснули.

— Еще один фокус, которому учат в школе детективов. Как забрать домашний мусор и как прочесть стрип-тест беременности.

— Что? Вы хотите сказать?..

— Да, Джейсон. Сэнди беременна.

Трахаться с незнакомцами — не самый легкий вариант для женщины. Мужчинам легче. Вставил, утерся и пошел дальше. Для женщин весь процесс иной. Мы по своей природе — вместилище. Нам предназначено принимать мужчину в себя, удерживать его. Нам труднее утереться, труднее идти дальше.

Я часто думаю об этом в свои «отгульные ночи», обычно когда выписываюсь из отеля и отправляюсь домой, стараясь перестроиться с похотливой шлюхи на респектабельную мать.

Не слишком ли много себя я оставила там? Не от этого ли такое ощущение легкости и почти прозрачности, как будто меня может унести порыв ветра? Я встаю под душ, натираюсь мылом, скребу себя мочалкой, ополаскиваюсь и повторяю все еще раз. Слишком много мужчин оставили на мне свои отпечатки, и я изо всех сил стараюсь соскрести их со своего тела. Точно так же я стараюсь избавиться от засевших в голове похотливых лиц.

Получается не так уж плохо. Тех двух парней из моей первой ночи я бы не узнала, даже если б они стояли в шеренге передо мной. То же и с последующими эпизодами. Я могу забыть их с той же легкостью. Но не могу простить, и вот это совсем уж бессмысленно.

В те ночи я начала новую традицию: возвращаясь в отель, сворачиваюсь на кровати и реву навзрыд. По кому я плачу? Не знаю. Может, оплакиваю саму себя и то будущее, которое было у меня когда-то? Или своего мужа и те надежды, что, может быть, он возлагал на нас обоих? Или дочку, которая смотрит на меня с такой любовью, не представляя, что на самом деле делает ее мамочка и куда уезжает?

А может быть, я оплакиваю собственное детство, те моменты нежности и покоя, которых никогда не было, чтобы некая обделенная часть внутри постоянно наказывала меня, продолжая то, что делала мать?

Однажды, стоя перед зеркалом в отеле и глядя на синяки, темнеющие на груди, я вдруг подумала, что не хочу этого больше. Что я, сама не зная как, влюбилась в собственного мужа. Что, не коснувшись меня ни разу, он стал в моей жизни самым-самым…

Я хочу быть дома. Хочу чувствовать себя в безопасности.