Чтение онлайн

Он посмотрел на меня и, расплывшись в широкой улыбке, объявил:

— Слава богу, я спасен!

И я пропала.

Мне захотелось провести пальцами по этим волосам. Захотелось прильнуть к этой груди. Вдохнуть этот запах. И бесконечно слушать перекаты этого глубокого голоса.

В тот день он искал подарок для знакомой. Я, конечно же, продала ему одно из своих колье.

С номером моего телефона на этикетке.

Так случилось наше первое свидание, которое я тоже помню, как сейчас. Джастин вел себя робко и смущенно. Чуть ли не стыдливо протянул мне желтую розу и помог сесть в свой старенький «рейнджровер». Извинялся за грязь, за разбросанные повсюду огрызки карандашей и чертежи, свернутые в рулоны. Строительный бизнес, сказал он, издержки профессии.

Помню его внимательные голубые глаза, когда мы в первый раз занимались любовью. Это произошло на четвертом свидании, хотя я не отказала бы и на первом. Он был так сосредоточен на моем лице, на каждом вздохе, на каждом движении тела, будто хотел выучить меня наизусть. Это Либби. Вот так ей нравится.

Позже он признался, что нервничал, и я так смеялась, что он поклялся больше ничего мне не рассказывать.

Но слова он не сдержал. Признался в любви первым и пообещал, что я и опомниться не успею, как стану его женой.

Дальше был тот четверг, когда Джастин вернулся из долгой и изматывающей командировки, а я встретила его со связкой голубых и розовых воздушных шаров и новостями о беременности. Незабываемая череда эмоций на его лице. От полной усталости до недоверчивой растерянности. От зарождающейся радости до абсолютного обожания. Он бросил сумку, подхватил меня, и шары вылетели через открытую дверь. Мы смеялись, а потом плакали. До сих пор чувствую вкус соли на его щеках.

Вспоминается вся наша совместная жизнь. Его выражения лица. Мгновения, когда я видела мужа так четко. Мгновения, когда он наверняка видел меня.

Может, именно это происходит со временем? Не любовь ослабевает, а зрение затуманивается? Мы фокусируемся друг на друге все меньше и меньше, становимся мебелью, которую приходится обходить изо дня в день. Несколько раз за последние месяцы я сидела за ужином напротив мужа, одурманенная таблетками, и пыталась силой мысли заставить его посмотреть на меня. Однако он не отрывался от еды, и я подливала себе вина, чтобы заполнить пустоту.

Неприятно осознавать, что ты стал невидимым в собственной жизни. Но может, слепота была взаимной? Ведь если бы не те три сообщения на сотовый, я никогда не догадалась бы, что у мужа роман. Значит, на каком-то этапе он тоже потерялся для меня.

Но теперь я его видела.

Заплывший правый глаз. Пять ссадин на щеке. Из нижней губы сочится кровь. Ужасные синяки на шее и плечах. Взмокшие каштановые с проседью волосы. Наверное, мужа избивали так сильно, что с него семь потов сошло. Вонял он жутко. А может, я.

Вот он, процесс обесчеловечивания, призванный сломать нас, превратить в животных.

Я не могла этого допустить и не собиралась уступать нашим мучителям.

Я смотрела на Джастина и опять видела его. Достойного человека, который взял огонь на себя, чтобы защитить жену и дочь. Сильного мужчину, который, несмотря на адскую боль, не проронил ни слова, пока мы поднимали и укладывали его на нижние нары. Моего мужа.

Затем я отправила спать Эшлин. После потрясений этой ночи ей нужно было отдохнуть. И хотя мои руки все еще дрожали и время от времени приходилось переводить дыхание, я медленно и осторожно утерла кровь с лица Джастина.

Он вздохнул.

Я поцеловала его в краешек губ.

— Я не хотел, — вздохнул он опять.

— Все хорошо.

— Если б…

— Тс-с. Отдыхай.

Я успокоила мужа и уснула, держа его за руку и опершись о стойку нар.

Утром за нами никто не пришел. Наверное, решили, что вчерашних пыток было достаточно. Скорее всего, наши мучители отсыпались сами.

Когда я открыла глаза, за окном было светло. От неудобной позы затекла шея. Несмотря на слабость, я чувствовала себя лучше. Примерно как женщина средних лет, которой позарез нужны вода, еда и здоровый ночной сон.

Таблетки Радара, догадалась я. Они временно притупили самые страшные симптомы ломки. Что именно он дал, я не знала. По крайней мере, не викодин, потому что от него приятно плыла голова и забывались трудности. Таких ощущений сейчас не было. Никакой окутывающей сказки, просто дрожь, тошнота и отчаянье немного отпустили.

Спросить бы у Радара название. Только зачем? В данный момент мне было легче. А учитывая обстоятельства, на полное восстановление надеяться не стоило.

Пока мои спали, я воспользовалась туалетом, а потом целую вечность наполняла кувшин водой, потому что напора в кране почти не было. Я не удивилась бы, если заключенные постоянно коротали время у раковины в попытках вымыть руки, прополоскать рот и умыться.

Делая маленькие глотки из кувшина, чтобы восполнить потерю жидкости, я прилипла к дверному окошку, осматривая необъятный, залитый светом общий зал. Откуда наши тюремщики появятся в этот раз?

В левом углу зала были открытые душевые кабинки, отделанные белым кафелем. По шесть с каждой стороны. Крайняя левая была шире и с металлическими поручнями на стенах. Видимо, для инвалидов. Неожиданное для меня открытие. Я и не задумывалась о том, что заключенные не все здоровые и крепкие. Кто-то стар, болен или травмирован.

Не хотелось бы мне оказаться на их месте. Мысль об этом была невыносима.

О дверках из матового стекла или хотя бы о дешевых виниловых шторках оставалось только мечтать. Очевидно, принятие душа в тюрьме было действом прилюдным. Никакой приватности.

Я с тоской смотрела на кабинки. Хотелось вымыть свалявшиеся волосы, липкую от пота кожу. Можно приспустить вонючий комбинезон и обтереть торс водой из-под крана, но я не решилась. Бешеные жуки могли ворваться к нам в любую минуту. А как отреагирует ненормальный Мик, увидя меня полуголой?

У тюрьмы есть глаза, сказал Джастин.

Даже сейчас они наблюдали. За мной.

Сделав еще глоток, я отвернулась от двери. Джастин проснулся и смотрел на меня с нижних нар.

— Эшлин… — прохрипел он.

— Спит.

Я подошла к нему и дала попить, придерживая его голову, пока он не приноровился. От моего прикосновения Джастин поморщился, но ничего не сказал.

— Они… не возвращались?

Вопрос я не поняла и, сбитая с толку, уставилась на мужа.

— Когда меня забрали. За вами… не возвращались?

— Нет, — успокоила я его.

— На это я… и надеялся. Пока меня били… я знал, что вас… не тронут. Но потом Зед исчез. Только… куда и зачем?

— Здесь он не показывался.