Чтение онлайн

Дик похлопал ладонью по каменной стенке пещеры:

Известняк! Здесь в более плотной породе начинается слой известняка, он уходит вглубь горы. И смотри — вот здесь видны следы инструментов. Не все в этой пещере имеет природное происхождение.

Теперь и все мы разделяли воодушевление нашего ученого друга.

Есть у кого-нибудь спички? Надо бы взглянуть туда, где темно, — заметил Джойс.

В доме остался фонарь. Я сбегаю за ним, ждите — я быстро, — заявил я и поспешил по скалам к коттеджу.

Моя торопливость и возбуждение удивили и напугали мисс Джойс, которая подумала, что с близкими ей людьми снова случилось нечто ужасное.

Что там? Кто-то попал в беду? — ахнула она.

Нет-нет! Мы просто хотим осмотреть расщелину в скалах, мне нужен фонарь и спички.

Да тише, тише! Скалы-то от вас никуда не убегут! — она махнула рукой почти в досаде за свой страх.

Я взял фонарь и спички и поспешил назад. Едва мы зажгли фонарь, Нора забеспокоилась — ее смущало, что воздух в пещере может быть скверным и нам грозит некая опасность. Дик рассмеялся:

Нет здесь никакого скверного воздуха, Нора. Несколько часов назад вся пещера была заполнена потоком воды, полностью ее очистившим.

Он взял фонарь и пошел ко входу в расщелину. Нора взяла меня за руку и прижалась плечом. При свете стало ясно, что пещера не слишком велика и в основном появилась в силу естественных причин, но местами стены ее были грубо отесаны какими-то инструментами. В разных частях заметны стали странные надписи, выполненные вертикальными строками и напоминавшие старинные значки, однако я никогда прежде не видел именно такие.

Огамическое письмо — одна из старейших письменностей, — сказал Дик, широта знаний которого поражала.

Он подошел ближе к стене и осветил фонарем этот необычный текст. В дальнем конце пещеры была какая-то плита, обтесанная более аккуратно. Нора прошла к ней, а вскоре позвала нас присоединиться. Она была необычайно взволнованна. Мы бросились к ней, Дик осветил место вокруг девушки — и мы все разразились восклицаниями.

В руках у Норы была древняя корона причудливой формы. Она состояла из трех плоских золотых деталей, закрепленных на кованном железном обруче. Центральная золотая пластина была больше других и поднималась крутой волной, а затем изгибалась выступами к краям, которые плотно охватывала своеобразными крючками. В самом центре этой крупной пластины сиял желтый топаз — казалось, внутри него горит пламя!

Дик первым собрался с чувствами и воскликнул:

Потерянная золотая корона! Та самая, что дала имя этой горе! Неужели легенда о святом Патрике и Змеином Короле может иметь реальные основания? Более того, мы можем найти научную базу для исторического предания! Прежде чем прорезать проход сквозь пласт известняка и образовать эту пещеру, вода имела единственный выход наверх, заполняла углубление и образовывала озеро на вершине горы. Но когда сформировался канал в результате землетрясения и сдвига пластов, скорее всего, озеро ушло в глубину и исчезло.

Он остановился, и я подхватил:

Итак, леди и джентльмены, легенда говорила правду и потерянная корона Нокнакара обнаружена на дне былого озера, когда его вода покинула гору!

Ну и дела! — раздался от входа знакомый голос, Энди нашел нас. — Вот это да! Если могут страньше дела твориться, то я и вообразить не могу! Куда уж страньшее-то! Но хоть не феи чудят, и то славно.

Я кое-что рассказал Энди, так как он застал только самый финал и не знал ни об ужасной кончине Мердока, ни о гибели старика Мойнахана. Я велел ему идти в полицию и все сообщить констеблю, а также оповестить людей в округе. Также я упомянул сундук и фрагменты старых скелетов из болота.

Энди пулей помчался прочь. С такими новостями он становился не просто героем, но легендарной фигурой для местных жителей на всю дальнейшую жизнь. Когда он убежал, мы решили, что видели все, что могло нас заинтересовать, и теперь стоит вернуться в дом. К нам наверняка вскоре придут с расспросами об ужасных событиях минувшей ночи. Мы вышли из пещеры и не торопясь спустились по склону. Нора все еще держала в руках золотую корону, но меня поразило, что она уже не сияла таким загадочным светом, как это было в пещере. А где же камень?

Нора, дорогая! Драгоценный камень из короны — он выпал?

Нора удивленно взглянула на предмет в руках, а потом на меня. Камень был на месте, но почему-то не желтый — обычный белый, скорее, подобный крупной жемчужине в окружении мелких бриллиантов. Впрочем, нет — молочный оттенок, но без округлости жемчуга, это был неограненный кристалл.

Едва мы добрались до дома, стали сказываться последствия деятельности Энди. У меня сложилось впечатление, что все жители Ноккалтекрора собрались у коттеджа Джойса. Какофония голосов, всеобщая суета, какие-то нелепые и безумные пересказы событий и предположения, женщины и мужчины… Это был настоящий хаос!

Наконец прибыл главный констебль. Он зашел в дом, и мы подробнейшим образом поведали ему о смерти Мердока и Мойнахана, он тщательно все записал, а потом Дик повел его в гору, чтобы показать, где все случилось.

Несмотря на гомон снаружи, в доме воцарилась тишина. Многие любопытные пошли вслед за Диком и констеблем, чтобы своими глазами увидеть сцену катастрофы. Но внезапно и оставшиеся смолкли. Это было так странно, что я вышел на порог узнать, что там происходит. Перед домом я увидел отца Эйана, который только что присоединился к собравшимся. Он пожал мне руку и громко — так, чтобы все вокруг услышали, — сказал:

Мистер Северн, я искренне рад видеть вас сегодня и очень благодарен! Хвала Господу, который уберег вас прошлой ночью и укрепил руку этой отважной девушки, которая смогла удержать вас.

Мы с Норой, которая тоже вышла приветствовать священника, переглянулись и взялись за руки, а все остальные разразились одобрительными восклицаниями.

Но вы оба должны благодарить Творца — до конца своих дней! А эти бедняги, встретившие столь ужасную смерть. мне так жаль Мойнахана, он был пьяницей, но добрым человеком! Но пусть его судьба станет уроком для остальных: поднимая очередной стакан виски, помяните несчастного и задумайтесь, не пора ли вам самим сдержаться и не заходить слишком далеко. Что касается Мердока, да простит Господь эту грешную душу и не слишком строго покарает его! Сколько раз твердил я ему, что он идет по дурной дороге, иначе его ждет судьба Ахава и Иезавели! Ахав забрал виноградник соседа Навуфея, а Иезавель в своем злодействе покрывала его деяния. И все это погубило их. И вот — Мердок наказан, как были поражены Ахав и Иезавель! Он с презрением отвергал предостережения и советы, нарушал все традиции и правила — и никто теперь не знает, где лежит его тело. Рыбы морские станут питаться его останками, как псы пожрали руки Иезавели. — Тут священник заметил Джойса, также вышедшего на порог дома, и продолжил: — Приветствую тебя, Майкл Джойс. Вот человек, который щедро одарен милостью Бога! У тебя отобрали дом и землю — и ты думал, что это потеря, что Бог оставил тебя в несчастье. Но неисповедимы пути Господни. И твоя потеря обернулась спасением для тебя и твоих близких. Прежний твой дом унесен лавиной в море, а этот твердо стоит на земле! К этому времени вернулись констебль и Дик, и священник собрался уходить. Но я отвел полицейского в сторону и поинтересовался, есть ли необходимость Норе задержаться, нужна ли она как свидетель. Он ответил, что в этом нет нужды. Потом он объявил людям, что мы пережили этой ночью сильное потрясение и теперь должны отдохнуть. Он просил всех оставить нас в покое. И добрые люди охотно откликнулись на его слова, проявив истинную доброту и тактичность. Вскоре мы остались в доме одни, своим обществом. Мы собрались у огня, чтобы обсудить свое положение и дальнейшие планы. Мы пришли к заключению, что на следующий день Норе надо ехать, как и планировалось, что ее будет сопровождать отец, которому тоже полезно будет сменить обстановку и отвлечься от переживаний минувшей ночи. А пока мы могли отдохнуть. На следующее утро Энди отвезет нас с Джойсом и Норой в Гэлоуэй, впереди лежала дорога в Лондон и Париж.

После обеда мы с Норой в последний раз пошли на Поля Утесов, чтобы бросить взгляд на удивительный пейзаж. Как бы ни были мы близки прежде, теперь между нами установилась новая связь. И на скалах, вдали от чужих взглядов, там, где мы впервые признались друг другу в любви, я поделился с ней мыслями об этой новой связи между нами. Она склонила голову, но придвинулась ближе, а я говорил и говорил — как по-новому стал ценить жизнь после встречи с ней, как на протяжении двух предстоящих лет разлуки я буду ежедневно, ежечасно думать о ней.