Чтение онлайн

Они все еще любовались пышным цветением Грамматофиллума, когда мистер Кардус заметил, что к нему в кабинет направляется мистер де Талор — как мы помним, двери в оранжерее были стеклянные и выходили прямо в кабинет адвоката. Эрнест был очень удивлен и заинтересован изменениями, которые произошли в облике его дядюшки при виде де Талора. Только что перед ним был добродушный пожилой джентльмен с блестящей лысиной, воркующий над своим садоводческим шедевром — и вот он уже подобен мирному коту, при виде самой безобидной собаки превратившемуся в ощетиненный комок ярости.

Мрачная страсть, владеющая душой мистера Кардуса, немедленно вернулась, изменив его почти до неузнаваемости: черты лица ожесточились, верхняя губа задрожала, темные глаза полыхнули адским пламенем — и в тот же миг лицо окаменело, словно превратившись в непроницаемую маску. Это было странное изменение.

Они могли видеть де Талора из оранжереи, однако он их не видел, и потому с минуту они просто наблюдали за ним.

Гость мистера Кардуса обошел кабинет, бросил презрительный взгляд в сторону оранжереи, затем остановился у стола мистера Кардуса и бросил взгляд на лежавшие там бумаги. Похоже, его ничего не заинтересовало, поскольку он почти сразу отошел к окну, сунул большие пальцы в прорези своего жилета и задумчиво уставился на двор. В его облике было что-то, настолько невыносимо вульгарное и дерзкое, что Эрнест не удержался от смеха.

Мистер Кардус опомнился, сердясь отчасти на себя, а отчасти на Эрнеста, и торопливо сказал:

— Ах, мой друг, я задержал тебя. Иди же — мне нужно в контору.

С этими словами он поспешно вышел из оранжереи, и Эрнест расслышал, как он приветствует своего гостя в своей обычной сдержанной манере, которая была так хорошо знакома юноше, и как де Талор отвечает ему: «Как поживаете, Кардус? Как идут дела?»

Выйдя из оранжереи, Эрнест обнаружил, что Джереми ждет его. За много лет все обитатели дома привыкли, что Джереми не должен входить в оранжереи. Не то чтобы ему это было прямо запрещено — это был всего лишь еще один знак неприязни мистера Кардуса, больно ранивший самолюбие Джереми.

— Что собираешься делать, старик? — спросил он Эрнеста.

— Ну, я собирался навестить Флоренс Чезвик, но ты, я полагаю, не хочешь составить мне компанию…

— Нет, я пойду!

— Ушам своим не верю! Кто бы мог подумать! Долл! Ты слышишь? — Девушка как раз вышла из дверей дома. — Что это случилось с нашим Джереми? Он собирается идти с визитом!

— Полагаю, у него есть свой интерес, — заметила мисс Дороти.

— Я надеюсь, старик, ты не отбил у меня Флоренс?

— Полагаю, ты немного потерял бы, будь это так! — ехидно заметила Дороти, нетерпеливо постукивая ножкой.

— Тише, тише, Куколка! Я очень люблю Флоренс, она умная и симпатичная.

— Если быть умной означает вечно говорить колкости и иметь дьявольский характер, то она, бесспорно умна, а что касается внешности, то это вопрос вкуса — и не мне обсуждать женскую привлекательность.

— О, как мы смиренны! Прах на главе твоей и вретище на плечах — но как сверкают эти голубые глазки!

— Замолчи, Эрнест, или я рассержусь!

— О, не надо, прошу — оставь эту привилегию людям с дьявольским характером. Ну же, не сердись, Долли — давай поцелуемся и будем друзьями.

— Я не стану целовать тебя, мы не будем друзьями, и вообще — идите, куда хотите! — с этими словами она повернулась и убежала прежде, чем кто-то из них смог остановить ее.

Эрнест тихонько засвистел, размышляя о том, почему Дороти так реагирует на безобидное поддразнивание. Затем они с Джереми отправились наносить визит.

Их поход не увенчался успехом. Ева, которую Эрнест никогда не видел и о которой не слышал ничего, кроме того, что она «прехорошенькая» — а Джереми, хоть и мечтал посоветоваться с ним, все никак не мог решиться на откровенный разговор, — лежала в постели с головной болью, а Флоренс ушла гулять с подругой. Зато старая мисс Чезвик была дома и приняла их обоих очень тепло, особенно своего любимчика Эрнеста, которого и наградила ласковым поцелуем.

— Повезло мне, что у меня две племянницы — иначе не видать бы мне у себя дома двух таких молодых джентльменов!

— Я полагаю, — галантно отвечал Эрнест, — что беседовать с пожилыми дамами намного приятнее, чем с молодыми.

— Правда, мастер Эрнест? Тогда почему же ты выглядел таким разочарованным, когда узнал, что моих племянниц сейчас нет?

— Исключительно потому, — находчиво отвечал этот молодой джентльмен, — что потерял возможность подтвердить мои убеждения в этом вопросе.

— Я спрошу тебя об этом еще раз, когда они обе будут здесь — чтобы они имели возможность принять участие в этой дискуссии! — улыбнулась старая леди.

Вскоре они простились с мисс Чезвик, после чего пути их разделились. Джереми отправился домой, а Эрнест — к своему старому учителю, мистеру Хэлфорду, у которого остался на чай. Было уже больше семи часов — чудесный июльский вечер — когда Эрнест возвращался в Дум Несс. К дому можно было добраться либо поверху, либо прямо по берегу моря. Эрнест выбрал второй путь и вскоре оказался под сенью хмурых развалин Тайтбергского аббатства, по-прежнему бросавшего вызов своему извечному врагу — морю. Совершенно неожиданно он понял, что молодая леди в широкополой шляпе и с тростью, идущая ему навстречу, — это Флоренс Чезвик.

— Как поживаете, Эрнест? — довольно холодно поинтересовалась она, однако слабый румянец, окрасивший ее оливковую кожу, выдавал волнение. — О чем размечтались? Я тебя вижу уже добрых двести ярдов, но ты меня не замечаешь.

— Разумеется, я мечтал о тебе, Флоренс.

— Правда? — сухо откликнулась девушка. — А я-то подумала, что Ева справилась со своей головной болью — надо сказать, ей удивительно к лицу головные боли, кстати — и что ты ее видел, и что теперь мечтаешь о ней.

— А почему я должен о ней мечтать, даже если бы я ее увидел?

— По той же причине, что и все мужчины на свете — потому что она красива.

— Красивее тебя, Флоренс?

— Разумеется красивее! Я вовсе не красива!

— Глупости, Флоренс, ты очень красива!

Она остановилась и взяла его за руку.

— Ты правда так думаешь? — она пристально посмотрела в темные глаза Эрнеста. — Я рада, что ты так думаешь.

Они были совсем одни в этих летних сумерках, ни на пляже, ни на скалах не было ни одной живой души. Прикосновение руки Флоренс, ее искренность волновали Эрнеста; тихая красота этого вечера, сладость свежего морского воздуха, рокот волн, угасающий багрянец неба — все это тоже не могло не добавить очарования всей сцене. Лицо девушки было очень привлекательно, особенно сейчас, когда она так пристально смотрела на Эрнеста — и не забудем, ему был всего двадцать один год. Он медленно склонился к ней, словно давая возможность отстраниться, избежать прикосновения — но она не хотела отстраняться, и в следующий миг он поцеловал ее трепещущие губы.

Это было глупо — ведь он не любил Флоренс, и он едва ли сделал бы это, прислушайся он к голосу рассудка… Но дело было сделано — и кто же может повернуть время вспять?

Эрнест увидел, как побледнело ее смуглое личико, на секунду показалось, что она сейчас обнимет его за шею… но уже в следующую секунду Флоренс отвернулась от него.

— Ты… серьезно? Или ты играешь со мной?

— Серьезно ли я? О да!

— Эрнест, я… — Девушка снова взяла его за руку и заглянула в глаза. — Ты действительно любишь меня так же, как… теперь мне не стыдно это произнести… как я люблю тебя?