Чтение онлайн

Эрнест и Дороти были женаты уже около трех недель, и Дороти только-только начала привыкать к тому, что теперь ее называют леди Кершо. Однажды утром у дверей дома остановилась коляска, и из нее стремительно выбрался мистер де Талор.

— Боже ты мой, как в последнее время изменился де Талор! — сказала Дороти, выглядывая в окно.

— Как же? — поинтересовался Эрнест. — Стал меньше походить на мясника?

— Нет. Но теперь он выглядит, как изрядно потрепанный мясник, собирающийся объявить о своем банкротстве.

— Мясники никогда не становятся банкротами, — хмыкнул Эрнест, и в этот момент мистер де Талор показался в дверях.

Дороти была права: он сильно переменился. Толстые щеки стали дряблыми и обвисли, де Талор весь словно сдулся, растеряв заодно и часть своей наглости. Он выглядел исхудавшим едва ли не вдвое.

— Как поживаете, леди Кершо? Я видел, что к Кардусу кто-то зашел, так что решил воспользоваться случаем и выразить свое почтение новобрачным. Клянусь Богом, сэр Эрнест, вы сильно возмужали с тех пор, как я видел вас в последний раз. О, тогда мы с вами были добрыми друзьями. Помните, как вы приходили в Несс поохотиться (один или два раза он позволил мальчикам поохотиться на кроликов)? Благослови вас Господь, я слыхал, что с тех пор вы стали знатным стрелком и укладывали ниггеров направо и налево, а?

Он замолчал, чтобы перевести дыхание, а Эрнест произнес в ответ несколько дежурных фраз: он не любил этого человека, и его лесть была ему так же неприятна, как и его наглость и грубость.

Мистер де Талор ткнул пальцем в угол, где на стене по-прежнему висел ковчежец с головой ведьмы:

— Надо же, вижу, вы так и не избавились от этой жуткой штуки, которую однажды показывал мне ваш братец, леди Дороти. Я-то подумал, что это часы — ну и перепугался до смерти. А теперь вот думаю — удача меня оставила с тех самых пор, как я на нее взглянул.

В этот момент вошла экономка Грайс и сообщила, что мистер Кардус готов принять мистера де Талора в своем кабинете. Дороти показалось, что при этих словах де Талор сильно побледнел; во всяком случае, он был так взволнован, что поспешил уйти, даже не попрощавшись.

Войдя в кабинет, де Талор обнаружил адвоката расхаживающим от стены к стене.

— Как поживаете, Кардус? — непринужденно поинтересовался он.

— Хорошо, благодарю вас. Надеюсь, что и вы в добром здравии, — прозвучал довольно холодный ответ.

Де Талор подошел к стеклянной двери и посмотрел на пышно цветущие орхидеи.

— Симпатичные цветочки, очень даже. Орхидеи, да? Должно быть, стоили вам кучу денег.

— Нет, они обошлись мне дешево. Большинство из них я вырастил сам.

— Тогда вы счастливчик, Кардус. Счета за орхидеи, которые приносит мне слуга, — это что-то ужасающее.

— Вы приехали поговорить об орхидеях, мистер де Талор?

— Нет, Кардус, нет. Сначала дело, потом — развлечения, не так ли?

— О да! — прокаркал мистер Кардус в ответ. — Сначала дело. Потом развлечения.

Мистер де Талор беспокойно переступил с ноги на ногу.

— Кардус, я о том залоге… Надеюсь, вы дадите мне еще немного времени?

— Напротив, мистер де Талор, напротив. Срок истек уже восемь месяцев назад, и я дал своим лондонским агентам распоряжения об аресте имущества, поскольку такими делами лично не занимаюсь.

Де Талор смертельно побледнел.

— Арест?! Святой Боже, Кардус, это невозможно! Такой старинный друг, как вы…

— Прошу прощения, но это не просто возможно — это уже делается. Бизнес есть бизнес, даже когда речь идет о старых друзьях.

— Но если вы наложите арест — что делать мне?!

— Это, я полагаю, ваше личное дело.

Гость мистера Кардуса с выпученными глазами глотал воздух, очень напоминая неудачливую рыбу, случайно выпрыгнувшую на берег. Мистер Кардус был неумолим.

— Обратимся снова к фактам. В течение последних нескольких лет я неоднократно давал вам ссуды на обеспечение земельных владений в Чезвик Несс и окрестностях, общая сумма составляет — давайте сверимся с документом — «сто семьдесят шесть тысяч пятьсот тридцать восемь фунтов десять шиллингов четыре пенса, считая же пеню за просроченные выплаты — сто семьдесят девять тысяч пятьдесят два фунта восемь шиллингов». Все так?

— Да… я полагаю, все верно.

— Тут не нужно полагать — документы все подтверждают.

— Итак, Кардус?

— Мистер де Талор, поскольку вы не можете заплатить, я поручил своим лондонским агентам начать продавать ваши земли с тем, чтобы обратить выручку в недвижимость, это сейчас самое выгодное вложение.

— О Кардус, не уничтожай меня! Я уже старик, а ты втягиваешь меня в подобные спекуляции.

— Мистер де Талор, я тоже уже не молод. Даже если не годами — сердцем я истинный Мафусаил.

— Я ничего не понимаю, Кардус.

Мистер Кардус уселся в кресло спиной к окну, так что свет падал только на растерянное лицо де Талора.

— Мне доставит огромное удовольствие разъяснить вам все, мистер де Талор. Но чтобы сделать это, мне придется начать издалека. Десять… нет, пожалуй, двенадцать лет назад — вы должны это помнить — некая фирма «Растрик и Кодли» взяла патент на новый вид железнодорожной смазки и обосновалась в Манчестере, неподалеку от знаменитой фабрики де Талора, основанной вашим отцом.

— Да, будь они прокляты! — прорычал де Талор.

— Проклинайте на здоровье. Но ведь что они сделали? Они приступили к работе и начали продавать смазку, по всем техническим параметрам превосходящую смазку де Талора, на восемнадцать процентов дешевле. Впрочем, Торговый дом де Талора имел связи на рынках, контракты с ведущими английскими и континентальными фирмами — так что некоторое время казалось, что новой фирмочке не выжить. Они бы и не выжили — не будь у них значительного первоначального капитала.

— Ах да, да! И откуда они только его взяли! Загадка! — воскликнул де Талор.

— Совершенно верно, это загадка, отгадку я скажу чуть позже. Вернемся в Манчестер. Через некоторое время покупатели начали находить, что смазка «Растрик и Кодли» действительно лучше и дешевле. По мере того как контракты исполнялись, никто не спешил их возобновлять — с домом де Талора. Фирмы предпочли «Растрик и Кодли». Ну, вы и сами это наверняка помните.

Де Талор только застонал в знак согласия, и адвокат продолжал: