Чтение онлайн

Когда Мерита подняла голову от своего прелестного вышивания, было уже поздно.

— Роберт, это, конечно, хорошо, что чтение захватывает тебя до такой степени, но мне бы все-таки больше хотелось с тобой поговорить. Я никогда не видела, чтобы ты был так одержим чтением, как в последние несколько дней.

— В самом деле? — он опустил книгу и посмотрел на часы, затем переменил тему. — Уже поздно. Эндрю должен бы уже быть дома.

— Нет, не должен. Ты же знаешь, что он и Валери будут ужинать в отеле. Он останется там столько, сколько пожелает. Я удивляюсь, что ты волнуешься. Дорога не длинная, и Эндрю ее хорошо знает, — она наклонилась и выглянула в окно. — Светит луна, и ему будет легко ехать.

— Я знаю. Но все же я волнуюсь, — однако он вряд ли мог сказать ей, из-за чего именно. — Может послать за ним одного из слуг?

Она улыбнулась.

— Ты же знаешь, что Эндрю на это скажет, — она поднялась с кресла, собрала свою работу. — Я иду наверх. У меня там есть кое-какие дела. А затем я спущусь опять. Можешь спать в своем кресле, если захочешь, но не волнуйся. Эндрю скоро будет дома. Ты должен больше доверять своему сыну.

Она подошла и поцеловала его. Он обнял ее в ответ и проводил обожающим взглядом. Все также грациозна, все также полна энергии, все также красива, сказал он себе. Последняя четверть века обошлась с ней благосклонно, годы только лишь подчеркнули ее исключительную красоту, в то время, как он из симпатичного мужчины превратился просто в старика.

Он еще раз взглянул на часы. Мерита не могла знать, что на этот раз он беспокоился вовсе не о безопасности своего сына. В этой части страны на больших дорогах разбойников не было. Глубоко в лесах еще прятались остатки хау-хау, имевшие статус бандитов. Даже маори старались их избегать.

Нет, он волновался, потому что чем дольше задержится Эндрю в компании Валери, тем дольше Халифакс и его люди должны будут откладывать выполнение их работы и тем меньше останется времени на то, чтобы доехать до Тауранга. А ведь поспеть надо было до утра.

Ему показалось, что он услышал стук чугунного дверного молотка у входа. Странно, подумал он. Эндрю стучать не будет, а для дружеского визита уже поздновато. Холл наполнился каким-то шумом. Он понадеялся, что это все-таки не Халифакс. Вероятно, еще что-то неожиданное.

Он поднялся со своего кресла, и в это время дверь в комнату отворилась. На пороге стоял дворецкий, виноватый и расстроенный, а позади него ждал хорошо одетый джентльмен.

— Я очень извиняюсь, сэр. Я пытался ему сказать, что сейчас не время для визитов посторонних, но…

Человек выступил вперед, но лицо его частично оставалось в тени.

— Я не какой-нибудь посторонний.

Коффин, нахмурившись, разглядывал незваного гостя. Посетителю было около пятидесяти, он был высок ростом и состоятелен, если судить по его осанке и покрою одежды.

— Предмет, приведший вас сюда в столь поздний час, — сухо сказал он, — должно быть очень важен.

— Очень важен, точно.

Что за грубый тон! Коффин безуспешно пытался понять, в чем дело. Видно, какой-нибудь назойливый тип с Южного острова, впрочем это еще не известно. Он вспомнил, что они были не одни, и обратился к дворецкому.

— Все хорошо, Эдвард. Ты можешь идти.

— Слушаюсь, сэр, — дворецкий глянул на посетителя с нескрываемой неприязнью.

— Тот, кто врывается в дом другого человека посреди ночи, должен иметь для этого очень веские причины, — посетитель улыбнулся и вручил дворецкому свою шляпу и шарф. Тот принял их без особого почтения и молча закрыл за собой дверь.

— Ну что ж, проходите, сэр, — сказал Коффин снисходительно. — Что привело вас сюда? У вас вид туриста, приехавшего посмотреть террасы, но судя по вашему поведению, вы не один из них.

— Я не турист, — человек все еще усмехался без видимой причины. — Вы не узнаете меня, не так ли? Ну что ж, я полагаю, это не удивительно. Глупо было бы ожидать обратного.

Посетитель Коффина был все так же резок. Что бы это значило? Коффин был не большой любитель головоломок и особенно посреди ночи в своем собственном доме.

— Боюсь, что вы правы. Я действительно вас не знаю.

— Я догадываюсь, — он оглядел гостиную, изучая ее обстановку. — Вы многое здесь изменили.

— Изменил? Я думаю, вам лучше объясниться, сэр. Вы испытываете мое терпение.

Парень ведет себя так, будто это его дом, подумал Коффин.

Либо он чрезвычайно уверен в том, о чем пришел сказать, либо у него напрочь отсутствует совесть.

— Да, много времени прошло. Мне стало труднее бывать здесь с тех пор, как вы стали проводить так много времени в этом времени. Приходится устраивать свидания в других местах.

На этот раз Коффин действительно насторожился, хотя на его позе или голосе это не отразилось. Явно этот человек зашел сюда не случайно. Это подтверждалось не только его словами, но и его поведением. Но в таком случае, кто же это такой? Теперь Коффин заволновался. В ящике журнального столика лежало два заряженных пистолета. Стоит сделать два шага, и он будет на мушке.

— Что за бред вы несете, приятель?

— Бред? — улыбка исчезла. — Я знаю этот дом не хуже тебя, Роберт Коффин.

— Если вы сбежавший из лечебницы маньяк, сэр, то являетесь наиболее шикарным маньяком из тех, что я когда-либо встречал. Кто вы? Что вам от меня надо?

— То, что мне от тебя надо, Коффин, я имею уже многие годы, только ты об этом не подозреваешь.

— Откуда вы знаете мой дом, и что это в нем изменилось?

— Со временем я об этом расскажу. Но сперва имя. Ты узнаешь его легче, чем меня. Имя это Киннегад. Коффин прищурился.

— Что? Что ты сказал?

— Киннегад. Я уверен, что ты его не забыл. В наступившей тишине было слышно лишь потрескивание огня. Коффин в упор смотрел на посетителя, медленно качая головой.

— Это безумие, — пробормотал он.

— Безумие? Если кто-нибудь и двинется рассудком сегодня ночью, то уж конечно не я, отец.

— Я думал, что ты умер, — голос Коффина упал до нервного шепота.

— Вполне мог бы, благодаря твоим заботам. На этот раз содрогнулась не земля, а сам Коффин. Он нащупал кресло позади себя, тяжело опустился в него, неотрывно глядя на своего неумолимого визитера.

— Я… я никогда бы не узнал тебя.

Пистолеты в ящике стола, хитроумные планы на этот вечер — все теперь забылось.

Флинн Киннегад засмеялся, и смех его был похож на трение о дерево наждачной бумаги.

— Куда тебе! Ты ведь ни о чем не беспокоился, кроме самого себя, — он развел руки, ловко повернувшись на месте. — Как видишь, отец, мы оба преуспели, хотя тебе, конечно, все равно.

Коффин ничего не сказал.

— В сущности, — продолжал Киннегад, — у меня сейчас дела идут лучше, чем у тебя. Ведь у «Дома Коффина» недавно появились какие-то проблемы, не так ли? Бизнес здесь трудная вещь, приходится вступать в неожиданную и неразумную конкуренцию.