Чтение онлайн

В белых районах также бывают выгодные позиции, но там нет такого благоприятного условия, как помощь населения. Если и другие условия еще не созданы или не обнаружены, то Красной армии приходится отступать на территорию баз. То же самое в общем относится и к различию между приграничными и центральными районами революционных баз.

Как правило, все ударные силы, за исключением местных отрядов и сковывающих сил, необходимо сосредоточивать. Однако, когда Красная армия ведет наступление на противника, перешедшего к стратегической обороне, она обычно рассредоточивает свои силы. Когда же противник развертывает крупное наступление, Красная армия начинает так называемое «центростремительное отступление». Конечный пункт такого отступления обычно избирается в центре базы, а иногда на ее передней или на тыловой границе, в зависимости от обстановки. Такое «центростремительное отступление» дает возможность всем главным силам Красной армии полностью сосредоточиться.

Еще одно необходимое условие при борьбе слабой армии против мощного врага состоит в том, чтобы бить противника, выбирая его слабые части. Однако в начале наступления противника нам зачастую неизвестно, какие части его войск, продвигающихся с различных направлений, являются наиболее сильными, какие уступают им по силе, какие являются наиболее слабыми, какие менее слабы. Чтобы установить это, необходима разведка, на которую часто требуется немало времени. Это еще один довод в пользу необходимости стратегического отступления.

Если наступающий противник намного превосходит нашу армию по численности и силе, то изменить соотношение сил можно только одним путем: выждать, пока он углубится на территорию баз и сполна хлебнет лиха, которое сулят ему эти районы. По этому поводу начальник штаба одной из бригад Чан Кай-ши заявил во время третьего «похода»: «Толстых затаскали до худобы, а худых затаскали до смерти», а командующий гоминдановской армией западного направления Чэнь Мин-шу сказал: «Национальная армия везде как в потемках, а для Красной армии повсюду светло». Вот в таких условиях, даже если противник силен, силы его резко падают, войска изматываются, их моральное состояние понижается и многие его слабые места становятся очевидными. Красная же армия, хоть она и слаба, в отличие от противника накапливает силы и находится в прекрасном состоянии. В таких условиях часто создается некоторое равновесие сил или же абсолютное превосходство противника превращается в относительное превосходство, а наша абсолютная слабость — в относительную слабость; бывает даже, что противник становится слабее нас, а мы получаем над ним перевес. Во время борьбы против третьего «похода» в Цзянси Красная армия отступила до предела (она сосредоточилась на тыловой границе базы), но без этого она не могла бы победить противника, так как наступавшая против нее армия превосходила ее по численности более чем в 10 раз. Сунь-цзы говорил: «Уклоняйся от боя, когда противник стремительно рвется вперед, бей его, когда он, расслабленный, возвращается назад»; говоря так, он имел в виду моральное и физическое истощение противника с целью уничтожения его превосходства.

Последнее условие, которое обеспечивается отступлением, состоит в том, что мы обнаруживаем промахи противника или вынуждаем его делать промахи. Нужно помнить, что каким бы искусным ни было командование противника, оно не может действовать совершенно безошибочно на протяжении более или менее длительного периода. Возможности использования нами промахов противника существуют всегда; противник может совершить ошибку точно так же, как мы иногда ошибаемся и даем противнику возможность воспользоваться нашим промахом. Мы можем вызывать промахи противника и искусственно, путем того, что Сунь-цзы называл «созданием видимости» (создать видимость на востоке, а удар нанести на западе, то есть применить так называемый ложный маневр). Ввиду этого конечный пункт отступления нельзя ограничивать каким-нибудь определенным районом. Иногда, отступив в намеченный район, мы все еще не обнаруживаем промаха противника, которым могли бы воспользоваться, и нам приходится еще несколько отступить, выжидая, пока такая возможность нам представится.

Таковы в общих чертах те благоприятные условия, которые создает для нас отступление. Однако это вовсе не означает, что нужно ждать, пока все указанные выше условия будут налицо, и лишь тогда переходить в контрнаступление. Одновременное наличие всех этих условий невозможно, да оно и не обязательно. Однако армия, значительно уступающая противнику в силе и ведущая военные действия на внутренних линиях, должна стремиться обеспечить хотя бы некоторые из необходимых условий в зависимости от состояния сил противника в данный момент. Возражать против этого было бы неправильно.

При определении конечного пункта отступления необходимо исходить из обстановки в целом. Неправильно было бы определять конечный пункт отступления только исходя из того, что местная, частная обстановка благоприятствует нашему переходу в контрнаступление, и не считаясь с тем, что обстановка в целом делает для нас переход в контрнаступление в этот момент невыгодным. Ведь начиная контрнаступление, необходимо учитывать и изменения обстановки, которые могут произойти в дальнейшем, а наши общие контрнаступления всегда начинаются с частных. Иногда конечный пункт отступления следует выбирать на переднем крае базы, как это было, например, во время второго и четвертого контрпоходов в Цзянси или третьего контрпохода в Шэньси — Ганьсу; иногда надо выбирать его в центральной части базы, как это было во время первого контрпохода в Цзянси; иногда — на тыловой границе базы, как, например, во время третьего контрпохода в Цзянси. Это определяется соотношением между частной и общей обстановкой. Во время борьбы против пятого «похода» в Цзянси наша армия совершенно не признавала отступления, так как она не считалась ни с частной, ни с общей обстановкой, и это было величайшим головотяпством. Обстановка складывается из целого ряда условий; при рассмотрении связи между частной и общей обстановкой надо исходить из того, благоприятствуют ли в какой-либо степени нашему переходу в контрнаступление в данный момент условия у обеих сторон, образующие как частную, так и общую обстановку.

Конечные пункты отступления на территории баз делятся в основном на три категории: пункты на переднем крае, в центральной части и на тыловой границе базы. Однако значит ли это, что мы совершенно отвергаем ведение военных действий в белых районах? Нет, не значит. Мы отвергаем ведение военных действий в белых районах только в борьбе против крупных «походов» противника. Только в условиях значительного неравенства сил мы, следуя принципу сохранения живой силы армии и выжидания возможности для разгрома противника, настаиваем на отступлении в базы, на заманивании противника в глубь территории, ибо только таким путем можно создать или обнаружить условия, благоприятствующие нашему контрнаступлению. Если же обстановка не очень серьезна или, наоборот, настолько серьезна, что не дает Красной армии возможности перейти в контрнаступление даже на территории базы или же не благоприятствует переходу в контрнаступление и нужно возобновить отступление, чтобы добиться перелома в обстановке, то следует считать возможным выбор конечного пункта отступления и на территории белых районов, — нужно признать ото, по крайней мере, теоретически, хотя в прошлом у нас такого опыта было очень мало.

Конечные пункты отступления в белых районах также можно в общем разделить на три категории: во-первых, впереди базы, во-вторых, на фланге базы и, в-третьих, позади базы. Конечный пункт отступления впереди базы можно было выбрать, например, во время первого контрпохода в Цзянси. Если бы в то время в Красной армии не было внутренней розни, а в местных партийных организациях не было раскола, то есть если бы не существовало двух таких трудных проблем, как лилисаневская линия и «Союз эй-би» [44] , то можно представить себе, что контрнаступление начали бы силы, сосредоточенные в районе Цзиань — Наньфын — Чжаншу, так как группировка противника, продвигавшаяся в то время между реками Ганьцзяи и Фушуй [45] , не слишком значительно превосходила по силе Красную армию (100 тысяч против 40 тысяч). Хотя в смысле поддержки со стороны населения условия здесь были хуже, чем на территории базы, однако здесь у нас имелись выгодные позиции; к тому же можно было воспользоваться тем, что противник продвигался отдельными колоннами, и громить эти колонны поодиночке. Выбрать конечный пункт отступления на фланге базы можно было, например, во время третьего контрпохода в Цзянси. Если бы в то время наступление противника не получило такого широкого размаха и численность той группировки противника, которая двигалась из района Цзяньнин — Личуань — Тайнин, что на стыке провинций Цзянси и Фуцзянь, позволяла нашей армии нанести ей удар, то можно представить себе, что Красная армия, будучи сконцентрирована в белом районе — в западной части провинции Фуцзянь, — разбила бы прежде всего именно эту группировку, и тогда ей не пришлось бы делать огромный крюк, чтобы выйти к Жуйцзиню и идти к Синго. Выбрать конечный пункт отступления в тылу базы можно было во время того же третьего контрпохода в Цзянси. Если бы, например, главные силы противника двигались не на запад, а на юг, мы, возможно, были бы вынуждены отступить до района Хуэйчан — Сюньу — Аньюань (на белой территории) и завлечь противника еще дальше на юг, после чего Красная армия ударила бы с юга на север в глубь базы. В тот момент силы противника на севере внутри опорной базы наверняка были невелики. Однако все вышеизложенное — только гипотезы, которые не проверены на опыте и могут рассматриваться лишь как исключительные случаи, а не как общее правило. Когда противник предпринимает крупный «поход», общим правилом для нас является заманивание его вглубь и отступление в базы для ведения военных действий там, так как этот метод дает нам вернейшую гарантию разгрома наступающих сил противника.

Люди, утверждавшие, что «обороняться от противника надо за воротами своего государства», возражали против стратегического отступления, мотивируя это тем, что наше отступление ведет к утрате территории, наносит ущерб населению (так называемое «битье посуды в собственном доме») и вызывает неблагоприятные отклики во внешнем мире. Во время борьбы против пятого «похода» стали утверждать, что с каждым нашим шагом назад укрепления противника продвигаются вперед, территория базы с каждым днем сокращается и вернуть ее уже не удастся. Если, мол, в прошлом заманивание противника в глубь территории приносило пользу, то в пятом «походе», когда противник ведет «войну блокгаузов», оно бесполезно, и бороться против этого «похода» можно лишь методом рассредоточенной обороны и коротких внезапных ударов.

Ответить на все эти утверждения очень легко: на них уже ответила наша история. Что касается утраты территории, то сплошь и рядом бывает так, что, только утратив ее, можно ее сохранить. Как говорится, «если хочешь взять, то сначала дай». Если мы лишаемся территории, а получаем победу над врагом, да потом еще восстанавливаем территорию и даже расширяем ее — это прибыльная операция. В коммерческих сделках покупатель не может приобрести товар, не затратив денег; продавец не может получить деньги, не лишившись товара. Затратами революции является ломка, а приобретением — преобразующая созидательная деятельность. На сон и отдых затрачивается время, но зато при этом приобретается энергия для работы на следующий день. Если же какой-нибудь глупец, не понимая этого, откажется от сна, то на следующий день он совсем сдаст. Это уже убыточная операция! Убыточность пятого «похода» для нас состояла именно в этом. Не пожелав отдать часть территории, мы в итоге лишились всей. Абиссиния лишилась всей своей государственной территории тоже вследствие того, что слишком негибко ее защищала, хотя, конечно, поражение Абиссинии было обусловлено далеко не одним этим.

Точно так же обстоит дело и с нанесением ущерба населению. Не пойти на «битье посуды» на время и притом на одной лишь части территории — это значит допустить «битье посуды» на долгие времена и притом на всей территории. За боязнь вызвать неблагоприятные политические отклики на короткое время приходится расплачиваться тем, что мы будем иметь неблагоприятные отклики на долгое время. Если бы после Октябрьской революции русские большевики, согласившись с точкой зрения «левых коммунистов», отвергли мирный договор с Германией, то только что родившаяся Советская власть могла бы погибнуть [46] .