Чтение онлайн

Так, в исследовании проблемы биологического и социального «в зародыше уже содержалась вся линия развития субъектно-деятельностного подхода и контура психологии субъекта» [11] .

В самом предмете психологии человека природное и социальное онтологически нераздельны, т. е. недизъюнктивны. «Иначе говоря, на любом этапе развития психики человека природное и социальное едины и неотделимы друг от друга: в ней нет ничего, что было бы только природным (а не социальным), или только социальным (но не природным). Это относится и к высшим уровням духовного развития личности (вопреки широко распространенной теперь точке зрения, отрицающей или умаляющей роль природного в данном случае)…

Эта уникальная целостность природного и социального, составляющая сущность человека и его психики, возникла в ходе антропогенеза и социогенеза и развивается дальше в процессе истории человечества и жизненного пути каждой личности» [12] .

Любой человеческий индивид и его психика изначально всегда социальны. Новорожденный младенец и маленький ребенок не проходят в своем развитии вначале натуральную, несоциальную стадию с тем, чтобы потом перейти на культурную, социальную стадию.

Проблему соотношения психического и физиологического А. В. Брушлинский рассматривал как более частную, включенную в более широкую проблематику биологического и социального. На протяжении многих лет эта проблема решалась с позиций параллелизма и взаимодействия: она реализовывалась в попытках установить отношения изоморфизма между психическими и физиологическими явлениями. Возможность преодоления подобного дуализма Брушлинский видел в рассмотрении этого соотношения с позиций континуально-генетического подхода. Психика человека всегда и функция мозга, и неразрывная взаимосвязь с внешним миром. Мозг – лишь орган, а не источник психической деятельности. Психическое и физиологическое неразрывны, но различны. Взаимоотношения между ними иерархичны. «Психическое подчиняется специфическим закономерностям (раскрываемым психологией) и в то же время на него распространяются вопреки дуализму все закономерности нижележащих областей: физиологических, физико-химических и т. д. На основе такого монизма объективно определяется гуманистический статус психологии (по отношению к физиологии, биохимии, биофизике и т. д.) и ее участие в построении общей картины мира» [13] .

Непрерывность (континуальность) психического всегда формируется и реализуется одновременно на разных, но взаимосвязанных уровнях осознанного и неосознанного. Их соотношение изначально является недизъюктивным. Здесь не действует закон «Все или ничего», поскольку в любом психическом процессе всегда есть что-то осознанное и вместе с тем нечто неосознанное. Открытие нового в процессе мышления осуществляется одновременно на всех уровнях осознанного и неосознанного, а не таким образом, что сначала оно происходит на бессознательном уровне, а затем вторично переводится на уровень сознания. Аналогичные соотношения характеризуют не только мышление, но и вообще любой другой психический процесс. «Такая непрерывная взаимосвязь и взаимопереход между осознанным и неосознанным представляет собой один из важнейших механизмов преемственности всего психического» [14] .

Континуально-генетический метод позволил по-новому подойти к рассмотрению фундаментальной проблемы детерминизма, существующей в форме классической дилеммы: «Бытие определяет сознание или сознание определяет бытие?» В своей последней книге «Психология субъекта» Андрей Владимирович обозначил путь, преодолевающий дихотомию этих категорий: «Не психическое и не бытие сами по себе, а субъект, находящийся внутри бытия и обладающий психикой, творит историю» [15] .

А. В. Брушлинский рассматривал континуально-генетический подход как один из вариантов реализации системного метода. Он специально подчеркивал, что наиболее сложные системные качества объекта являются недизъюнктивными. Вместе с тем он подчеркивал, что многие психологии не учитывают принципиальную разницу между дизъюнктивными и недизъюнктивными системами, поскольку и те, и другие обозначаются как «целостные». Системный подход должен быть значительно специфицирован применительно к анализу человеческой психики.

На основе этих принципов он приступил к разработке новой трактовки психологии субъекта. Решению этой проблемы он посвятил последнее десятилетие своей жизни. В предисловии к последней книге А. В. Брушлинского «Психология субъекта» В. В. Знаков отмечает: «В психологии субъекта в сконцентрированном виде отражена тематика всех его предыдущих исследований» [16] .

Суть и новизна философской концепции С. Л. Рубинштейна заключается в том, что он впервые включил понятие субъекта в онтологическое исследование человеческого бытия, особо подчеркнув факт взаимодействия познающего с познаваемым (внешние причины действуют через внутренние условия). Лишь с появлением человека бытие начинает выступать в новом качестве объекта, который может существовать только во взаимодействии с субъектом.

В интерпретации Брушлинского понятие «субъект» объединяет все стороны бытия человека в неразрывное единство. Как и во всех предыдущих исследованиях, Брушлинский и здесь исходит из основных положений субъектно-деятельностной теории Рубинштейна, развивая ее и поднимая до уровня проблем современной науки. «Субъект – это всеохватывающее, наиболее широкое понятие человека, обобщенно раскрывающее неразрывно развивающееся единство, целостность всех его качеств: природных, социальных (social), общественных (societal), индивидуальных и т. д.» [17] . «Субъект это не психика человека, а человек, обладающий психикой, не те или иные психические свойства, виды активности и т. д., а сами люди – деятельные, общающиеся… Человек и его психика не две системы, а одна единая система. Целостность, единство, интегральность субъекта есть основание для системности всех его психических качеств, часто весьма противоречивых и трудносовместимых. Этот онтологический план определяет гносеологическую основу психологической науки, т. е. разработка психологии субъекта (индивидуального и группового) и есть общий путь к установлению единства этой науки, в частности, к преодолению ее раскола на естественнонаучную и гуманитарную ее ветви» [18] .

А. В. Брушлинский сделал принципиально новый шаг в развитии субъектно-деятельностной концепции. В его трудах расширено представление о содержании активности как фактора детерминации психики. Брушлинский рассматривает активность субъекта с системных позиций, тщательно анализируя ее формы и уровни в их взаимосвязях и взаимодействиях. Он показал в своих экспериментальных исследованиях, что сознательная и бессознательная активность на уровне психического как процесса является способом развития субъекта.

Андрей Владимирович проявлял интерес не только к микросемантическому, но и к макроаналитическому способу познания, что позволило ему по-настоящему подойти к рассмотрению фундаментальных проблем психологии с позиций разработанной им континуально-генетической теории.

С методологической точки зрения можно утверждать, что А. В. Брушлинский разрабатывал психологию субъекта как системную область психологического знания. На уровне конкретных исследований, представленных в его публикациях, это проявилось в выделении структурного, динамического и регулятивного планов анализа психологии субъекта.

Методологическим основанием целостности субъекта является разработанная А. В. Брушлинским континуально-генетическая теория, материалом которой послужила процессуальная реальность психики.

Поскольку понятия «субъект-объект» являются парными и не существуют в отдельности, существенным критерием субъекта является наличие познаваемого объекта (в отличие от стимула, раздражителя и т. д.).

Первоначально Андрей Владимирович относил становление субъекта к 7–10-летнему возрасту, когда ребенок овладевает простыми понятиями, в которых он начинает раскрывать существенные свойства и отношения объекта. Но затем, опираясь на данные онтогенетических исследований Е. А. Сергиенко, он начинает относить становление субъекта к более раннему возрасту, к периоду появления первых слов, когда ребенок начинает выделять в окружающем мире не только стимулы, но и познавательные объекты. Существенным критерием последних является их осознанность, наличие познавательного отношения как признака субъектности [19] .