Чтение онлайн

Увы, эта красота была не властна над Рандхиром. «Разве это не похоже на то, как если бы я открыл красивую коробку и вынул из нее дорогую книгу или фарфоровую посуду? У нее даже есть царапины, похожие на те, что имеются на богатых обложках и изделиях из фарфора», – думал Рандхир.

Подобные мысли, как правило, посещали его, когда он расстегивал узкие, плотно прилегающие бретели ее бюстгальтера, отпечаток от которых можно было с легкостью разглядеть на спине и груди. На талии также были борозды, но уже от туго затянутого корсета. Тяжелое ожерелье с острыми камнями оставляло на теле вмятины, подобно вонзившимся в древесину гвоздям.

Бесконечные дождливые дни. Капли воды падают на гладкие мягкие листья пипала, издавая звук, который Рандхир слышал в ту далекую, незабываемую ночь. Погода была по-своему прекрасна: внезапно подул приятный прохладный ветерок, к нему примешивался сильный аромат цветов хны.

Руки Рандхира, словно дуновение ветра, пробежали по груди бледной светлокожей женщины. Его пальцы всегда заставляли дрожать ее мягкое тело. Прижавшись к ней, он тут же услышал ее божественный стон. Но как же услышать стон, который он ощутил вместе с запахом той девушки-маратхи, – стон, который был непосредственнее крика младенца, жаждущего молока, стон, который растворился в вечности?

Рандхир продолжил смотреть поверх женщины на оконные решетки. За ними развевались листья пипала. Он стремился разглядеть что-то гораздо более далекое: взгляд был устремлен сквозь мутные облака, где виднелся странный тусклый свет, похожий на свет в груди девушки-маратхи, свет, смысл которого, подобно всем истинным тайнам бытия, был одновременно скрыт и очевиден.

В объятиях Рандхира лежала светлокожая красавица. Тело ее было мягким, как тесто, смешанное с молоком и маслом. От нее исходил опостылевший запах хны, он был неприятен Рандхиру, как может быть неприятен последний вздох в предвкушении смерти. Бесцветный. Безрадостный. Угнетающий.

Рандхир посмотрел на женщину, лежавшую у него на руке, взглядом, подобным тому, как смотрят на простоквашу с ее безжизненными белыми комочками, плавающими в бледной воде. Несомненная красота этой женщины была ему совершенно безразлична. Разум и тело мужчины все еще были поглощены запахом, исходившим от девушки-маратхи, – запахом, во много раз более тонким и приятным, чем у хны, запахом, который он не боялся вдыхать, который пронизывал все его естество.

Рандхир сделал последнюю попытку прикоснуться к бледному телу засыпавшей возле него женщины. Увы, он не ощутил блаженной дрожи. Новоиспеченная жена Рандхира, дочь главы магистрата, получившая степень бакалавра и считавшаяся первой красавицей курса, не могла заставить чаще биться его сердце. В убийственном запахе хны мужчина искал тот самый запах, который в бесконечные дождливые дни, когда из открытого окна доносился шелест листьев пипала, он вдыхал, находясь возле грязного тела девушки-маратхи.

Кучер Абу был очень популярен, а его экипаж слыл самым красивым в городе. Он возил только постоянных клиентов. Ежедневно парень зарабатывал на них от десяти до пятнадцати рупий, этого ему вполне хватало на нормальную жизнь. В отличие от других кучеров он не любил алкоголь, но питал слабость к модной одежде.

Всякий раз, когда его экипаж проезжал мимо, звенели колокольчики, а все взоры обращались на него: «Опять едет этот стиляга Абу. Вы только посмотрите, как он величаво сидит. А какой у него великолепный тюрбан, задранный набок!»

Когда Абу слышал подобные слова и замечал восхищение в глазах людей, он гордо вскидывал голову, а шаг его лошади Чунни ускорялся. Абу всегда держал поводья так, будто в них нет необходимости, будто Чунни не нуждалась в наставлениях хозяина и продолжала бы грациозный бег и без них. Временами казалось, что Абу и Чунни были одним целым, или скорее весь экипаж представлялся единым воплощением жизнеутверждающей силы – какое ее общее имя, если не Абу?

Пассажиры, которым Абу отказывал, нередко сердились на него. Некоторые искренне желали ему зла, извергая страшные проклятья: «Пусть Господь сокрушит высокомерие этого человека, а его карета вместе с лошадью утонет в какой-нибудь реке!»

В усах Абу неизменно играла легкая горделивая усмешка. Многие кучера завидовали ему. Блистательный вид Абу подталкивал их к вымогательству, плутовству, долгам – только лишь для того, чтобы украсить карету латунным обрамлением. Но никому не удалось превзойти уникальный стиль Абу и его элегантность. Ни одному не удалось переманить клиентов, признававших лишь тонгу Абу.

Однажды днем, когда Абу в тени дерева мирно лежал в своей карете и постепенно отходил ко сну, раздался голос. Приоткрыв глаза, парень увидел девушку. Мгновения хватило, чтобы ее цветущая молодость покорила сердце кучера. Она была еще совсем юной, шестнадцати или семнадцати лет – стройная, крепкая, с темной сияющей кожей. С ее ушей свисали серебряные серьги. Ее волосы были разделены изящным пробором, а на кончике заостренного носа имелось небольшое пятнышко, венчавшее всю эту неземную красоту. Она была облачена в длинную куртку и синюю юбку, тонкий матерчатый платок слегка покрывал голову.

– Сколько возьмешь, чтобы довезти до железнодорожной станции? – голос девушки звучал мелодично.

На губах Абу заиграла легкая улыбка:

– Для тебя бесплатно.

Смуглое лицо незнакомки залилось краской.

– Сколько стоит поездка до железнодорожной станции? – повторила она.

Абу задержал на ней свой игривый взгляд:

– Ну что я, такой удачливый, могу с тебя потребовать? Давай уже садись сзади.

Дрожащими руками девушка слегка прикрыла грудь:

– Что ты имеешь в виду?

Абу улыбнулся:

– Давай уже садись. Я согласен на любую плату, которую сочтешь справедливой.

Мгновение незнакомка колебалась, но потом встала на подножку и забралась внутрь.

– В таком случае скорее поехали.

Абу обернулся:

– Куда-то торопишься, счастливая?

– Ты… ты… – девушка собиралась что-то сказать, но остановилась на полуслове.

Карета поехала.

Красавица очевидно нервничала. А на губах Абу играла все та же озорная улыбка.

Ехали уже долго, и девушка не на шутку забеспокоилась:

– Разве мы не должны были уже доехать до станции?

Абу многозначительно ответил:

– Еще нет. Наши пути слились в один.

– Ты о чем?

– Ты не такая наивная, какой пытаешься казаться, правда? Наши пути действительно слились. – Это был момент, когда Абу понял что-то очень важное. – Клянусь жизнью, я твой вечный слуга. Я говорю сейчас истинную правду.

Девушка поправила платок. По ее глазам было ясно, что она уловила значение сказанных ей слов. Она благосклонно отнеслась к ним. Ее мучил вопрос: насколько постоянен Абу? Он умен и хорошо одет, но свойственно ли ему такое качество, как верность? Стоит ли ей забыть о своей станции, с которой ее поезд все равно уже уехал, ради него?

Внезапно голос Абу заставил ее вздрогнуть:

– О чем думаешь, счастливая?

Лошадь весело мчалась вперед. Дул прохладный ветер. Вдоль улицы проносились деревья с неподвижными ветвями. Не было слышно ни единого звука, лишь задорный звон колокольчиков.

Склонив голову, Абу мечтал о сладких поцелуях смуглой красавицы. Спустя некоторое время он привязал поводья к передней скамье и ловким прыжком приземлился на заднее сиденье около девушки. Она не проронила ни слова. Абу страстно схватил ее за руки: