ИЗБРАННЫЕ РЕЧИ
Шрифт:
Какой груз свалился у этих людей с души, может понять лишь тот, кто вместе с ними пережил их ликование, кто проезжал через их города и деревни, когда мужчины и женщины своим «Хайль!» выражали благодарность Вождю; тот, кто видел, как светились глаза рабочих в синих комбинезонах, видел крестьян, стоявших по обочинам дорог, тот, кому матери протягивали своих маленьких детей; тот, кому девушки и юноши кричали: «Привет Вождю!», тот, кому крестьянки передавали свой лучший окорок, а мелкий колонист — самый большой огурец: для Фюрера! Скажите Фюреру, что мы выполнили наш долг перед нацией!
Никогда ещё миллионы людей не были так едины в любви к одному человеку и в благодарности ему.
Для каждого немца воплощение новой Германии, которой отдано его сердце, — Адольф Гитлер! И все вы пришли сюда не для того, чтобы принять участие в предвыборном собрании, а чтобы заверить Гитлера в вашей верности.
То, что происходит в эти недели, — не предвыборная борьба, а страстное выражение признательности нации за то, что дал ей Вождь, — за её честь!
Вы пришли, чтобы подтвердить свою связь с человеком, который, как ни один другой немец, заслужил почётный титул «Фюрера», которого каждый из вас называет «мой Вождь», независимо от того, к какому классу или сословию или к какой партии он раньше принадлежал. Вы все пришли, чтобы показать миру: мы теперь единый народ, единый в любой беде и в любой опасности! Да! — более единый, чем когда-либо, в беде и опасности!
Вы пришли, чтобы каким-то образом присутствовать в часы, имеющие историческое значение для нации, при событии столь грандиозного масштаба, что понять его величие можно только в сравнении с прежним падением, прежним бесчестием, прежней нуждой и нищетой.
Наш народ за свою историю никогда не падал так низко, как в страшное время после 1918 года. Но никогда он не переживал и столь стремительного подъёма, как теперь!
Люди слишком быстро забывают. Только если вспомнить о том, насколько низко мы некогда пали, как народ, можно вполне понять, какое чудо произошло с немецким народом за три года правления Вождя — ибо в Германии произошло чудо.
А ведь как низко некогда мы пали! Сколь злосчастными были последствия краха нашего бедного, измученного, изголодавшегося народа в конце войны! Я не хочу подробно говорить обо всех бедах: о неграх на Рейне, о характере разоружения, о срытии наших крепостей, об уничтожении наших орудий и самолётов, выдаче флота, об иностранных комиссиях в стране, об оставлении беззащитной демилитаризованной области на Западе.
Скверным было не только то, что всё это произошло; самым скверным было то, как наш народ на это реагировал. Точнее, он не реагировал — он равнодушно дал всему этому произойти и даже помогал уничтожать военные материалы. Нашлись люди, которые своими руками расплавляли орудийные стволы, уничтожали дальномеры, сжигали самолёты; нашлись люди, которые за деньги выдавали спрятанное оружие иностранным комиссиям: вот что было страшно!
И в то же время, когда немецкий народ стал парией для всего мира, немцы отмечали праздники, танцевали, создавали впечатление, будто на самом деле заслужили свою судьбу — быть обесчещенными, потому что они бесчестили сами себя, — вот что было ужасно!
Наших вернувшихся домой солдат поносили и оплёвывали, над их героизмом смеялись — и, наоборот, предателей, дезертиров и трусов объявляли героями — вот отчего можно было отчаяться в своём народе!
Казалось, этот народ безнадёжно погряз в своих распрях и склоках, в своём саморасчленении — этот народ партий и классов, мелких эгоистических интересов, покорности, бесчестия, этот народ рабов остального мира.
Прошло три года правления Гитлера, и перед нами — свободный, сплочённый народ, который знает лишь одно: Германия, Германия и ещё раз Германия!
Мы стали другим народом!
С какой утратой инстинктов относился народ в 1918 году к своим самым жизненным правам! Воспринял ли когда-нибудь хоть один народ в своём большинстве подписание смертельного для него договора с большим равнодушием, чем немецкий народ — подписание Версальского договора? Большая часть этого народа страстно выступала за подписание этого убийственного договора — и не только за подписание, но и за выполнение.
Большинство немцев просто не хотело верить, что этот договор экономически подведёт нас к краю пропасти, где мы в итоге и оказались. Люди не хотели верить, что не «парочка капиталистов» заплатит за всё, как они думали, а пострадают все: каждый бюргер, каждый рабочий, каждый крестьянин.
А потом появились страшные доказательства правильности этой очевидной истины. Но они не убедили отдельных немцев, в чём причина бедствий: в легкомысленном подписании договора и выполнении его до полного истощения сил. Вместо этого люди стали сваливать ответственность друг на друга: крестьяне — на рабочих, рабочие — на крестьян, так называемые буржуа — на так называемых пролетариев, рабочие — на работодателей, работодатели — на рабочих: класс встал против класса, партия — против партии.
Сегодня, после трёх лет правления Вождя, народ окончательно понял, в чём была вина и кто был виноват; его части больше не обвиняют друг друга; наш Вождь заботится о том, чтобы настоящим виновникам не удалось больше натравить нас друг на друга. Бывших так называемых «фюрерчиков» сегодня называют так, как они того заслуживают: соблазнителями и предателями!
Сегодня народ знает, что одно сословие страдает, если страдает другое: что крестьянам плохо, если рабочие не имеют заработка; что рабочим плохо, если разоряются крестьяне; что развалу экономики нельзя воспрепятствовать мифической «международной солидарностью». Сегодня народ знает, что оздоровление экономики следует за оздоровлением нации и что работы и хлеба снова становится больше, когда их защищает меч.
Немецкий народ никогда ещё так тонко не чувствовал, что для него полезно, а что — вредно, никогда ещё его инстинкт не был столь бдителен к великим вопросам его жизни.
Державы, которые теперь совещаются в Лондоне, могут попытаться обращаться с нами как с народом, подписавшим Версальский договор, но ответ всего немецкого народа их удивит!
Мир не понимает, насколько мы некогда были близки к большевизму! Затевалась очень тонкая игра! Сегодня мы знаем и весь народ знает, что его намеренно и умышленно вводили в заблуждение, что его части намеренно и умышленно натравливали друг на друга. Намеренно и умышленно разрушалось сельское хозяйство, намеренно и умышленно не делалось ничего серьёзного для борьбы с безработицей. Намеренно и умышленно заглушались расовые чувства народа, для чего открывался путь негритянской культуре: негров запустили в танцевальные залы и на сцены. Намеренно и умышленно всё, что свято для немцев, втаптывалось в грязь, чтобы лишить их первоисточника их силы, сделать их беспочвенными, созревшими для организованной беспочвенности, организованной бездуховности — большевизма, изобретённого евреями для отравления всего мира и мира между народами.
И план почти удался! Лишённые своей жизненной основы, безработные, голодные, духовно подготовленные массы были почти готовы броситься в объятия подкарауливающих их врагов человечества. Число коммунистических избирателей в итоге увеличилось до шести миллионов. И никто из тех, кто знал тогдашнюю массу немецкого народа, не сомневался, что к этим шести миллионам примкнёт в качестве попутчиков большинство остального народа, как только коммунисты нанесут удар.
Когда эти шесть миллионов ожидали, что среди пожаров и убийств взовьётся знамя с серпом и молотом, что откроются двери тюрем и преступники будут выпущены на свободу, что церкви обратятся в щебень и пепел, Судьба отдала власть в руки Адольфа Гитлера.
Угроза прихода коммунистов к власти в Германии была предотвращена и Москва может быть уверена: если даже она теперь попытается вторгнуться в Германию через Францию, то всё равно она никогда не установит свою власть в Германии!
В 1933 году они думали иначе, эти господа. Когда Адольф Гитлер пришёл к власти, общая ситуация немецкого народа была столь безнадёжной, развал экономики достиг таких масштабов, что кукловоды большевизма были уверены: Гитлер и его национал-социалисты ничего не смогут спасти, эта последняя надежда честных людей рухнет.