День длиннее, ночь короче,Льдинки точат берегаРучеёк бежит, воркочет,Топит вешние снега.Трель скворца коснулась слуха,Над землёй туман, как пар.Слёзы льёт зима-старухаС крыш на мокрый тротуар.Да в соседнем парке елиЗаалели поутру,Да опять помолоделиСосны хмурые в бору.И мечтает о нарядеДочка с куклой у окна,И в её лучистом взглядеТак и светится весна…
Война меня не отпускает
Война меня не отпускает
Година за годиной тает —Война меня не отпускает,Хотя её я не зову —Она во сне и наяву,Она снарядами грохочет,Она ежеминутно хочетНапомнить город Сталинград,Где – и спасение, и ад,Где крепло фронтовое братство,Товарищей моих богатство,Где пополам делили мыИ хлеб, и холод той зимы,Где повернули ход войныТвои, Отечество, сыны!…Година за годиной тает —Война меня не отпускает.
Баллада об уроке
Двадцать три девятиклассника
московской школы № 56 вместе
с учителями ушли в ополчение
Июнь…Немцы двинулись на восток.В классе девятом проходит урок.Учитель поднялся со стула, сказал:– Иду к военкому… А там – на вокзал.Хочу ополченцем уйти на войну,Хочу постоять за родную страну…И круто шагнул он за классный порог:– С фронта вернусь – закончим урок!..Парни с восторгом смотрели вослед —Каждому было шестнадцать лет.В окнах домов не гасился свет —Парни держали военный совет.Шёл разговор о народных полках…Слёзы блестели у матерей на щеках.Зорька сменила вечерний закат —Парни отправились в военкомат.Навстречу учитель. Уже политрук:– Ребята! Братишки!! —Пожатие рук.– Товарищ учитель, мы прибыли в срок,Вместе на фронте закончим урок!А матери пишут вечерней порой:«Сыночки, живыми вернитесь домой…»Не каждый вернулся домой —На восток,Но ворогу задан был грозный урок.
Сестричка
Он только что выбыл…Из огня…И истекает кровью быстро.– Сестричка, прошу —Застрели меня,Благословлю этот выстрел.Она же шепчет:– Родной, потерпи,Мы спасём тебя…Честное слово……А утром вырыта яма в степи —Его пристанище и основа.А рядом с холмиком тем лежитЕгоНетронутая винтовка…Сестричка плачет без остановки,И чёрный ворон над ней кружит.
Баллада о связисте
Виктору Хохлову, фронтовому
связисту, писателю
Связист прохрипел в трубку:– Есть! Связь…И вдруг умолк.Недобрая весть,Печальная вестьВзбудоражила полк.А связь с дивизией —Вот она! —Работает как часы.…Залпом нарушена тишинаУ прибрежной косы;В атаку брошен стрелковый полк,Навстречу – шквал огня,Но провод работает —Не умолк! —Словами команд звеня:– Ожил у берега пулемёт —Дайте ему «прикурить»!– Подавите вражеский дот!– Атаку огнём прикрыть!«Катюши» ударили. Полк опятьРинулся на врага.– Цель: высота сто двадцать и пять,И пустятся фрицы в бега!..А когда завершился бой,Победу неся с собой, —Связисты по «нитке» своей пошли —Парня того нашли.Он – бездыханный – в поле лежал,Провод зубами зажал.…Память, храни имена парней,Таких, что гранита и стали прочней!
Санинструктор
Андрею Кондратьевичу Годовых
Друг Кондратьич, присядем рядом,Вспомним прежние времена,Как прикладом и как снарядомНас испытывала война.Не забыть тебе сорок первый,Грозный Северо-Западный фронт…У солдат словно струны нервы,Грохот взрывов и чей-то стон.И у смертушки на краюТы спасаешь солдат в бою.Ранен был.Оклемался малость,Отоспался в палате всласть,И прибыть тебе предписалосьВ Верещагино, в нашу часть.Мы на фронт уезжали снова.К Сталинграду пришла беда.Жаркий бой у балки ГрачёвойНе забудется никогда.Не забудутся Пять курганов,Высота сто двенадцать и пять…Несть числа перевязанным ранам,Но вперёд под огнём ураганнымТы, Кондратьич, ползёшь опять,Вновь у смертушки на краюТы спасаешь солдат в бою.Не забудем и переправу.Помнишь, друг мой, как на ДнепреТёмной ночью —Не ради славы —Плыли в лодке мы в сентябре.В небе вспыхивали ракеты,Озаряя речную гладь.Взрыв!Солдатская лодка, где ты? —На воде ничего не видать;На воде лишь круги от воронки —Был солдатИ – солдата нет.Над рекой посвист пули тонкийИ удары весла в ответ.Вот и берег, где враг укрылся.Укрепления как броня!На десантников навалилсяШквал неистового огня.Мне осколок царапнул шею —Я лечу, лечу в пустоту…А Кондратьич спешит скорееПеревязывать рану ту.И – вперёд!И вперёд к высотам.Справа, слева гремит «ура!»…Так был ночью десантом с ходу,С боем взят «пятачок» Днепра…До Победы – такие вести —Мы с Кондратьичем были вместе.И Победа в мае пришла —По домам солдат развела,Но в боях рождённое братство —Несравненное наше богатство.Годы шли.Повстречались вдруг —В День Победы.Всё шире кругПобратимов наших солдатских.И смыкаются сотни рук,И слышнее сердечный стук,И спасибо, Кондратьич-друг,Говорим мы тебе по-братски!
Баллада о мастере
Памяти Льва Кербеля, автора памятника военкору, установленного у Дома журналиста
Там, впереди, закипает бой,Снаряды сыплются градом…Блокнот – с собой, «лейка» – с собой,Что журналисту и надо!Туда военкор держит свой путь.Иного нет на свете:О юном герое сказать не забудьВ дивизионной газете.И о комбате промолви словцо,Поднявшем солдат под горою;О комиссаре, прошитом свинцом, —Вечная память Герою…А впереди фашистский Берлин.Мысль беспокойна: что там?И вот военкор у рейхстага одинСклоняется над блокнотом.Это Мастер сумел подсмотреть,Пройдя сквозь огни и воды, —И в бронзу сумел военкора одетьНа многие-многие годы.Памятник стал на веки веков —Единый и многоликий…А мы —Обычай у нас таков! —Несём военкору гвоздики.А Мастер,Прищурив левый глаз —Не в облаках ли витает? —Молча стоит около нас,О чём-то своём мечтает.– Спасибо, Мастер!Так дерзайВ мире суровом и мглистом!А нынче, пожалуйста, принимайПоклон от нас, журналистов.
Комиссар
Фёдору Ивановичу Царёву
И когда захлебнулась атака,И бойцы залегли по кустам,И когда пулемёт не затакал, —Комиссар появляется там,Где решается замысел боя,Где – «Вперёд!» иль «Ни шагу назад!»,И, как водится, он за собоюУвлекает в атаку солдат.И – «Ура!» над полями-лесами,И – «За Родину, Сталина – в бой!»,И, как водится, знамя над нами,И, как водится, мы – за тобой.Дрогнул враг.Он поспешно отходит.Он бежит по лесам, по полям…Бой окончен.Победа приходитС горем, с радостью к нам пополам.Бой есть бой…И товарищей нашихКомиссар провожает, скорбяНад могилой.И пишет на павшихНаградные листы от себя.И ему, потерявшему другаВ том бою, в том кромешном огне,Надо в дальний посёлок ЗастругаСообщить о потере жене.И сидит он в раздумьях тревожныхНад письмом, что ему отсылать…Но утешить вдову невозможно,Невозможно и не написать.Вот и солнышко краешком встало,И солдаты бригады в строю…То письмо ему, друг мой, досталосьТяжелей, чем атака в бою.И ещё.По горячему следу,Чтобы истине торжествовать, —Приказал комиссар за победуСамых храбрых ему представлятьК награжденью.Таких вот, как Мишин, —Рядовой, а характером сталь…И о подвигах ярко напишет:Этих – к ордену, тех – на медаль.…Годы мчатся.И после Победы,Выбирая дальнейший свой путь,Комиссар, много в жизни изведав,В журналисты решился шагнуть,Чтобы словом горячим и деломОбжигать молодые сердца,Чтобы битву вести с беспределомИ за Правду стоять до конца.И когда фронтовая поверкаСводит нас за единым столом, —Сила слов комиссара не меркнетО сегодняшнем и о былом.
На Прохоровском поле тишина
Третье ратное поле России продается отечественному и зарубежному капиталу.
Из газет
На Прохоровском поле тишина…Здесь вечным сном сыны страны уснули.В земле осколки, каски, фляжки, пулиОставила минувшая война.На Прохоровском поле тишина.На Прохоровском поле тишина.Здесь шли бои, здесь люди умирали.Над павшими знамёна преклоняли,Навек запоминая имена.На Прохоровском поле тишина.На Прохоровском поле тишина…Солдаты спят, не ведая, что полеПо дьявольской, по сатанинской волеУж продано!Уж пропито!До дна!Кто этот хищник, плюнувший туда?Кто святотатство совершить тут мог?Пускай его, о, покарает Бог! —Такому нет прощенья никогда.На Прохоровском поле тишина.Она страшней,Тревожней,Чем война.
Баллада о пушке
Где лес у городка произрастал —Орудие легло на пьедестал.Оно врага разило наповал.Снаряд фашистский пушку миновал.Она прошла полсвета, полземли,и вот цветы на пьедестал легли.Гнездо синица в пушке той свилаИ жизнь своим наследникам дала.То не снаряды жаркие летят —Синички-крохи из ствола глядят.С таким стволом готов я мирно жить,А коль война – он может послужить.
Баллада о сердце
Виктору Кожемяко, рыцарю пера
Сердцу жаркому стало больно…Может, надо сказать:– Довольно! —Не горю, дескать,И не волнуюсь,И во всём врачам повинуюсь.Только это не жизнь, а мука,Только это не песнь, а скука, —Тлеть,Забившись в сырую нору…Разве гордым такое впору?!И тогда —Знаю, и минутыНе стучать ему в тишине, —Сердце к людям рванулось,БудтоДушно сердцу наедине,И – пылает оно в огне,Сердце, раненное на войне.