Чтение онлайн

Наконец, есть еще одна группа видов поведения, испытывающая воздействие процессов перестройки. Эти виды поведения как бы меняют свой характер, свою социальную ценность, а следовательно, должна быть изменена и их правовая оценка. В частности, это касается отдельных видов должностных преступлений, которые перестают быть таковыми, спекуляции, частнопредпринимательской деятельности и др. Возьмем для примера спекуляцию. Закон определяет ее как скупку и перепродажу товаров или иных предметов с целью наживы (ст. 154 УК РСФСР). Этот текст – наследие забюрокраченной системы распределения, возможно, даже методов военного коммунизма. Формально он стоит на пути развития сбытовых кооперативов. Например, если крестьяне вырастили по одной свинье, и их не приняли официальные закупочные организации, то каждый из них должен везти свою свинью на рынок отдельно. Попытка же продать их на месте лицу, которое затем перепродаст их на рынке, приведет к квалификации действий последнего как спекуляции, ибо, как правило, такие услуги бесплатно никто выполнять не будет.

Разумеется, следует и впредь запрещать перепродажу ряда товаров по взвинчиваемым ценам и рассматривать это как спекуляцию, но центр тяжести необходимо перенести с полезных видов деятельности на вредные.

При определении содержания уголовно-правовых запретов в союзных законах и республиканских уголовных кодексах необходимо очень тщательно продумать действительно ли то или иное поведение (например, в сфере так называемых государственных преступлений) продолжает оставаться опасным для общества и, напротив, правильно ли оставлять какие-то действия безнаказанными, фактически их поощряя.

Но при этом, по-видимому, необходимо трезво оценивать приоритеты и опасности. Должна быть четкая правовая оценка утаивания информации от граждан, управленческого обмана, ведущего к огромным потерям, должностной бездеятельности, нарушения демократических процедур принятия социально значимых решений.

Социально-экономические процессы, разумеется, определяют не только правовую модель преступности, но и – самое главное – «наполнение» этой модели, т. е. распространенность и характер запрещенных видов поведения, состояние, структуру и динамику преступности, ее причины. Процессы эти не могут сами по себе искоренить преступность. Поэтому невозможна такая ситуация: устраняется дефицит и, по представлению многих, в том числе юристов, тем самым устраняется спекуляция, преступные нарушения правил торговли и т. д. Дело обстоит сложнее. Общесоциальные позитивные процессы включают и линии положительного воздействия на преступность, и некоторые теневые стороны, которые должны гаситься иными дополнительными социальными процессами. С устранением привычного для нас дефицита то, что мы именуем спекуляцией, будет передвигаться в иные области, если устранение дефицита не впишется в более широкий контекст социальных изменений. Можно спекулировать картинами, а картин крупных художников в избытке не бывает и быть не может; можно спекулировать марками, а они ценятся из-за редкости; можно перепродавать только что изготовленные в салоне особо модные изделия. Природы спекуляции это не изменит.

Именно поэтому общесоциальные процессы должны в рамках борьбы с преступностью быть подкреплены и действием уголовного закона, и специальной профилактикой.

Применительно к спекуляции, в частности, необходимы и угроза наказанием за запрещенную деятельность, и воспитание покупателей (его эффективность зависит от ликвидации общего дефицита), и установление контроля за базами, магазинами и другие меры.

Все это и следует осуществлять с позиций социально-правового мышления, реализуя его возможности. К их рассмотрению и следует перейти.

Вопросы подобного рода постоянно волнуют человечество. Что могут разум, наука, просвещение, вера, нравственность, как определяют они поведение людей? Ответы общество получает разные.

Правоведы, касаясь этой проблематики, обычно рассматривают два круга вопросов. Первый относит к соотношению правового сознания граждан и их поведения в сфере, урегулированной уголовным законом. Второй охватывает различного рода связи между развитостью профессионального мышления следователей, оперативных работников, судей и законностью принимаемых ими решений, эффективностью их деятельности.

В первом случае мнения специалистов нередко расходятся. Одни исследователи полагают, что знание закона, а именно оно ближе всего к овладению социально-правовым мышлением, не влияет на поведение граждан. Доказывается это ссылкой на то, что несовершеннолетние правонарушители, как правило, знают уголовный закон лучше, чем подростки, которые ни в каких правонарушениях не замечены. Другие специалисты полагают, что граждане принимают решения о совершении или несовершении преступления все же с учетом собственных представлений о содержании уголовного закона и грозящей им ответственности. Это означает, по-видимому, что при развитости у них социально-правового мышления повышается вероятность принятия решения о законном, правомерном поведении.

Так, исследования О. Л. Дубовик показали, что в случае представления о вероятности раскрытия планируемых преступлений, т. е. знания состояния следственной практики и умения учесть эти знания, заставили потенциальных преступников отказаться от совершения преступлений; в других ситуациях способности к правильному правовому мышлению были блокированы внешними условиями, и индивид принимал решение, явно вредившее его интересам, например о совершении бытового убийства при полнейшей невозможности избежать наказания. [34]

Во втором случае изучения возможностей социально-правового мышления споров почти не бывает. Довольно единодушно в литературе признается, что социально-правовое мышление совершенно необходимо для решения профессиональных задач следователем, прокурором и т. д., а развитость мышления в значительной мере определяет законность и эффективность борьбы с преступностью.

Вместе с тем совершенно очевидно, что рассмотренными вопросами возможности социально-правового мышления отнюдь не исчерпываются, да и состояние этих вопросов, уровень их разработанности вряд ли могут удовлетворить общество.

Если действительно необходимо новое социально-правовое мышление, если интерес к правовой мысли является не простой данью моде, а стремлением искать и находить оптимальные, нравственные решения в сфере борьбы с преступностью, следует обязательно выяснить, в чем состоят возможности социально-правовой мыслительной деятельности, где их границы, как и насколько эта деятельность зависит от социально-исторической обстановки и способна влиять на нее.

Кажется достаточно обоснованным предположение о том, что социально-правовое мышление оказывает существенное воздействие на состояние законности и правопорядка в стране, причем степень этого воздействия зависит от сложившейся социально-исторической обстановки, развитости самого мышления, его научности, его соответствия действительным интересам социального развития. Это предположение означает, что для нашей страны является многообещающим и очень ценным развертывание общественного интереса к борьбе с преступностью, пристальное внимание к законности, справедливости и эффективности уголовного наказания, профилактике преступлений. Правда, в некоторых случаях общественность даже склонна переоценивать влияние отдельных видов противоправного поведения на социальное развитие. [35] Но в целом становление и развитие социально-правового мышления – одна из важнейших предпосылок формирования правового государства.

Попытаемся рассмотреть это более предметно. Прежде всего, даже в самые трудные периоды истории нашего общества были люди, выступавшие против незаконных репрессий, террора, насилия, отрыва карательных органов от народа. Они, как известно, не сумели остановить трагический ход событий, но остававшиеся представления о праве и законности, справедливом и несправедливом заставляли скрывать от народа происходящее, маскировать произвол и беззаконие. И позже, в период, ныне именуемый застойным, имели место выступления против коррупции, теневой экономики, служебных злоупотреблений, которые встречали активное сопротивление бюрократии.

Длительное время истинное социально-правовое мышление игнорировалось. И все-таки считать его бесполезным – даже в прошлом – нельзя. Его возможности проявились в формировании активной жизненной позиции многих членов социалистического общества, в том, что выводы и мнения о роли социалистической законности стали одним из кирпичиков в теоретическом и нравственном правовом обосновании перестроечных процессов.

В настоящее время обстановка вокруг социально-правового мышления, хоть и медленно, но меняется. Общество получает более реальное представление о положении в сфере преодоления преступности, включая данные о допущенных ошибках, масштабах коррупции. Оживает интерес к обеспечению прав личности, защите ее чести и достоинства. Процесс демократизации, развертывание гласности, реформа политической системы, судебная реформа, радикальные изменения в экономике обеспечивают ответственность государства за свои действия, связанность правом поведения всех членов общества, их подконтрольность закону и равенство перед законом. Особенно наглядно это проявилось на Съезде народных депутатов СССР и при подготовке к нему в ходе избирательной кампании.