Чтение онлайн

В детерминации различных форм социального насилия именно неудовлетворенные социальные потребности играют особую роль. «Если неудовлетворенная витальная потребность (в пище, продолжении рода, защите от холода и т. п.) приводит к борьбе за существование», то неудовлетворенная социальная потребность – к «сверхборьбе за сверхсуществование»[485]. Вообще «насилие имеет место тогда, когда создается препятствие для полной соматической или духовной реализации потенций человека» (J. Galtung)[486].

Поскольку «проявление истребительной внутривидовой агрессии – это специфическая особенность человека», постольку вполне «логично искать причины этой специфической черты в том, что характерно именно для человека, что его отличает от животных, а не в том, что его роднит с ними… Специфические особенности агрессивности у человека есть следствие специфических же для человека условий жизни, т. е. следствия особенностей той социальной среды, которую он в процессе своего исторического развития для себя создал. При таком понимании проблема причин агрессивности превращается в проблему исследования тех социальных причин, которые агрессивность вызывают»[487].

Общесоциальные истоки насилия коренятся прежде всего в неравенстве положения отдельных групп и индивидов в стратификационной структуре общества[488], связанной с их местом в системе общественного производства и распределением социальных благ. Именно социальное неравенство порождает экстремистские формы поведения, в том числе и акты криминального насилия[489].

Пока стратификационная система общества находится в относительном равновесии, криминальное насилие существенно не превышает средний уровень. Однако нарушение такого равновесия ведет к росту насилия. Вызывается оно двумя основными факторами: резким ухудшением социального статуса тех или иных групп или прерванной социальной мобильностью[490]. Снижение статуса ведет к разрыву между притязаниями и реальными возможностями их осуществления, к росту массовых негативных настроений, что создает почву для резкого увеличения числа криминогенных конфликтов, разрешаемых насильственным путем. Блокирование восходящей социальной мобильности также создает почву для недовольства и фрустрационных разрядок насильственного характера.

В последние годы наше общество оказалось в условиях глубокого экономического, социально-политического и духовного кризиса, обострения множества противоречий. Это вызвало нарастание социальной напряженности, девальвацию многих традиционных культурных, нравственных, гуманистических ценностей, резкое снижение уровня законопослушания, дестабилизацию во многих регионах общественного порядка. В обществе переходного периода резко возросли конфликтность, ожесточенность нравов, произошло обесценивание человеческой жизни. Падение реальных доходов большей части населения, абсолютное снижение показателей их жизненного уровня (около 35 % людей, по официальным данным, находятся за чертой бедности, их денежные доходы ниже прожиточного минимума), рост социального расслоения, появление новых привилегированных слоев, невиданный ранее имущественный диспаритет, безработица (по экспертным оценкам, полная безработица и частичная занятость охватывают около 15 % экономически активного населения), интенсивные процессы маргинализации и люмпенизации значительных слоев граждан, инфляция, падение производства, критическая задолженность работникам бюджетных отраслей, обострение межнациональных отношений и вынужденная в связи с этим миграция, рост национализма и национальной нетерпимости, политического и религиозного экстремизма, значительное ослабление социального контроля – все это играет существенную криминогенную роль и в детерминации насильственной преступности.

Насильственная преступность непосредственно связана также с военными конфликтами в России и странах СНГ. Любые войны влекут за собой «озверение» и «одичание» народных масс, внедрение в общественное сознание постулата, что «жизнь человеческая не стоит и гроша». Специальные исследования свидетельствуют о том, что интенсивность агрессивности в обществе прямо пропорциональна его участию в войнах.[491]

Происходит «милитаризация» значительного контингента населения. В последние десятилетия наряду со структурами, осуществляющими официальную военную политику государства, развиваются и латентные военизированные криминальные структуры, «теневые» микроармии, отряды уголовных и политических террористов. Это неизбежно приводит к росту числа таких криминальных деяний, как убийства, причинение вреда здоровью различной степени тяжести, терроризм, похищение людей, захват заложников, преступления против военнопленных и пр. События в Чечне наглядно подтверждают это.

Следует согласиться с мнением В. Г. Бужора о том, что уровень криминального насилия в обществе служит показателем его цивилизованности и гуманности установившейся в нем системы общественных отношений. «Чем больше то или иное общество „продуцирует“ субъектов, которые грабят, убивают, насилуют, тем неудовлетворительнее общественные отношения в данном обществе»[492].

К основным криминогенным детерминантам убийств, причинения вреда здоровью и хулиганства следует отнести:

– ориентацию значительной части населения на любые, ничем не ограниченные средства достижения жизненно важных целей;

– ожесточенную конкурентную борьбу в экономической и политической сферах;

– утрату многими людьми личной перспективы, крах их надежд, неблагоприятные материальные и жилищные условия, постоянное состояние тревоги и безысходности, провоцирующие на агрессивную „разрядку“[493];

– повышенную распространенность среди отдельных групп населения представления о допустимости насильственных действий, стереотипов агрессивно-насильственного поведения в конфликтных ситуациях;

– интенсивную алкоголизацию и наркотизацию населения, обусловливающую широкое распространение «пьяных» эксцессов и связанного с ними агрессивно-насильственного поведения (по данным НИИ наркологии Минздрава РФ, на начало 2002 г. в России официально зарегистрировано 2,2 млн больных алкоголизмом граждан, однако, по мнению экспертов, на самом деле в стране более 8 млн алкоголиков-мужчин, около 2 млн хронически пьющих женщин и 0,5 млн подростков до 14 лет, уже страдающих алкогольной зависимостью; к ним еще надо добавить около 4 млн человек, употребляющих наркотики);

– нереагирование соответствующих должностных лиц и общественных организаций на антиобщественные поступки в сферах быта, досуга и трудовой деятельности;

– виктимное (легкомысленное, безнравственное, противоправное) поведение потерпевших, служащее поводом для преступления;

– влияние преступной среды; криминальное «заражение» в экстремистской или хулиганствующей микросреде; вовлечение в организованные, заказные и т. п. преступления;

– провоцирующие на конфликт взаимоотношения в семье, с соседями, сослуживцами (оскорбления, ссоры, скандалы, драки, издевательства);

– несвоевременное выявление общественностью и правоохранительными органами криминогенных семейно-бытовых ситуаций; неудовлетворительное реагирование на бытовые конфликты;

– нереагирование на предшествующие насильственным преступлениям угрозы физической расправой в отношении потерпевшего и других лиц, факты побоев, нанесения телесных повреждений, истязаний, хулиганских поступков;

– латентность и безнаказанность значительной части преступлений против личности, обусловленные низким профессионализмом правоохранительных органов;

– терпимость в трудовом коллективе и бытовой микросреде к пьяницам, наркоманам и токсикоманам, нарушителям общественного порядка, а также к фактам вовлечения несовершеннолетних в пьянство и потребление одурманивающих веществ;

– недостатки в деятельности правоохранительных органов по борьбе с криминальным рецидивом; необоснованное применение к осужденным досрочного освобождения от наказания; обстоятельства, осложнившие процесс их социальной адаптации и ресоциализации (например, незаконный отказ в регистрации по месту жительства, трудоустройстве); недостаточный контроль со стороны органов внутренних дел и общественности за поведением условно осужденных и досрочно освобожденных, находящихся под административным надзором;

– неполнота выявления лиц, страдающих психическими заболеваниями и аномалиями психики; слабая профилактическая работа с данными лицами, непринятие по отношению к ним предусмотренных законом медицинских и других мер общественной безопасности;

– обстоятельства, способствовавшие формированию антиобщественных группировок молодежи с агрессивно-насильственной направленностью; недостатки в деятельности по разобщению таких группировок;

– существование значительного нелегального рынка оружия; его небрежное хранение; непринятие мер по пресечению незаконного оборота оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, взрывных устройств, ядов;