Избранные
Шрифт:
– Общение с Алфеевым, получается, вдохновляет?!
– Да! Было бы странно, если бы не вдохновляло! Как у нормальной женщины у меня возникает влечения к молодым и здоровым мужчинам! Но это ведь не значит, что я иду на поводу у такого рода влечений! Правда?!
– Правда!
Матвей вдруг прыснул от смеха.
– Ты что?
– «Квакают, квакают лягушки в январе»! – дурашливо пропел он.
– Нашел время!
Я тоже улыбнулась, вспомнив прошлогоднюю историю, когда зимой мы с Галкиными гуляли в парке. Тогда Ольга, шедшая впереди кампании, вдруг жестом остановила всех, заставив замереть и прислушаться. «Слышите, лягушки квакают?!» Мягкую вечернюю тишину не нарушал ни один звук. «Тебе показалось!» – пророкотал её муж – Леонид. Кампания двинулась дальше, но минуты через две-три Ольга опять остановилась. « Неужели не слышите? Они так громко квакают?!» Все опять замерли. Прислушались – тишина. « Подумай, Олечка, – Леонид обнял жену. – Какие лягушки в снежном и морозном январе?! Этого быть не может! У тебя просто глюки какие-то!» Ольга с раздражение сняла руку мужа с плеча. «Джули, ты тоже ничего не слышишь»? – она обратилась за поддержкой ко мне. Почувствовав, что Ольга на самом деле обиделась, я подошла к ней и увлекла за собой вперед. Не успели мы отойти, как явно услышали кваканье. Я вся обратилась в слух. И тут заметила, что кваканье совпадает с ритмом шагов Ольги. «Слушай, так этот звук твоя куртка издает! Ты при ходьбе задеваешь рукавом полы куртки, и появляется этот звук!» Ольга с недоверием посмотрела на меня и шаркнула рукой по куртке. Раздалось громкое «Ква»! Мы обе рассмеялись. Наши мужья, видевшие и слышавшие все это, тоже развеселились. «Как же ты раньше не замечала, что у тебя куртка квакающая?» – удивился Лёня. « Да я первый раз её одела! – смущенно оправдывалась Ольга. – Новая она.»
– А ты Матюш, почему сейчас вспомнил об этом? – озадачилась я.
– Да ты тогда сказала, что мы, мужики слишком прямолинейны: раз январь, так и кваканья быть не может. Ан, нет!
– И что? – я пощекотала бока мужа, затевая возню под одеялом.
– С моей мужской точки зрения,– уворачиваясь от моих бойких пальцев, Матвей пытался договорить, – раз между тобой и Алфеевым изначально нет доверия и взаимного уважения, так ничего и не получится. Но…
– Но ты веришь, что я…
Матвей, поймав, наконец, мои руки, придавил их ногами так, чтобы я больше не могла его щекотать, прикрыл мне рот своей ладонью, и шутливо скомандовал:
– Не дергайся и помолчи! Дай мысль закончить!
Он тут же отпустил меня, и приник к моим губам. От этого долгого, горячего поцелуя я притихла. Оторвавшись от моих губ, Матвей отодвинулся и, убедившись, что я успокоилась, сказал:
– Я хорошо знаю, что хоть ты и индивидуалистка, но крайне социальный человек! Поэтому мне очень хочется, чтобы ты смогла проявить себя и в случае с Алфеевым. Это было бы правильно! К тому же, ты ещё и альтруистичный человек. Но, боюсь, альтруизм твой не будет ни понят, ни оценен. Только если относится к работе с Алфеевым как к некоему эксперименту, тогда, по определению, ничего плохого с тобой не случится.
–То есть, «не оценён» – это, по-твоему, ничего плохого?!
– Когда человек изучает что-либо, он не думает, что это важно для того как мы живём. Он просто изучает это что-то и пытается понять, как оно устроено, потому что это чрезвычайно любопытно. Так же любопытен мир людей, политиков, мир каждого человека. Вообще, наукой движет любопытство. В этом смысле я говорю, что к работе с Алфеевым можно относиться как к некоему эксперименту. Когда любопытно, то вопрос о целесообразности не ставится.
– А я, собственно так и отношусь! Хотя, думаю, что это противоестественно для взаимоотношений между людьми. Взаимоотношения – это взаимодействие, то есть обмен.
– Не бери в голову! Пока между вами слабое взаимодействие и в сложившейся ситуации это нормально.
– А что, если я претендую на сильное?!
– Он сейчас не пойдёт на это, ведь риск велик! Алфеев в очень сложной ситуации, поэтому…
– А я в простой?! – я игриво улыбнулась и слегка толкнула мужа бедром.– Нет, мужской шовинизм неистребим!
– Он в несопоставимо более сложной ситуации!
– Ну, хорошо, хорошо! – радостно согласилась я. – Давай, будем считать, что тема исчерпана!
Выскользнув из-под одеяла, я встала с постели, выключила свет, а вернувшись, совершенно счастливая, упала в объятия мужа.
Миссурск, 21 апреля
Миновали сначала две, а потом три, четыре недели с мокрым снегом, холодным ветром и все растущим унынием в моём сердце. От Алфеева не было никаких известий.
Со стороны я продолжала следить за ходом выборов. В СМИ, естественно не попадало никакой информации о работе штабов кандидатов, зато в Миссурске развернулась широкая кампания чёрного пиара против Алфеева.
– Ты знаешь, – пожаловалась я Сергею, позвонившему мне по семейным делам, – я очень устала ждать. От Алфеева нет никаких сигналов, и я теряюсь в догадках: участвую в выборах или нет?!
– А ты живи спокойно, так, как будто уже получила отказ.
– Я о том и говорю, что так не получается! Я впервые в жизни оказалась в ситуации, когда «хуже нет, чем неизвестность»! Как я теперь понимаю чиновников, которые ждут назначения!
– Это неизбежные издержки! Приспосабливайся…
– О том и говорю, что не могу приспособиться! И музыка не помогает… То депрессирую, то сержусь! Непонятно почему сержусь на Алфеева, словно он виноват во всех бедах и унынии Миссурска.
– Джули, уж если неизвестность так гнетёт тебя, то, наверное, проще позвонить Алфееву и прояснить вопрос.
– Я уже один раз напрашивалась!
– Сама выбирай, от чего предпочитаешь мучиться!– прервал мои жалобы Сергей.
Я улыбнулась: пожалуй, брат прав. Даже через сотни километров мне передалось его лёгкое отношение к жизни.
Сергей – настоящий шалопай, и я с детства очень привязана к нему. Как старший, он всегда присматривал за мной, даже косы мне заплетал. И первые уроки социальных отношений я получила от него.
Когда мне было чуть больше четырёх лет, родители дали Сергею денег, чтобы он сводил меня в кино: 20 копеек – на билеты и 15 – на мороженое. Мама принарядила нас и мы с Сергеем, взявшись за руки, отправились в кинотеатр. В холле брата уже поджидали друзья мальчишки.
– Джулька, – наклонившись ко мне, шёпотом сказал брат, – давай, я пойду с пацанами на взрослое кино, тебе-то оно всё равно не интересно, а ты сходишь на детское!
– Одна?! – обрадовалась я. – Ты мне денег дашь?!
– Конечно! Всё по-честному! Вот, видишь, – разжав ладонь, он показал мне деньги, – тут три маленькие монетки, а тут одна большая. Ты что возьмёшь?!
– Не знаю, – растерялась я, так как ещё ничего не знала о деньгах.
– Бери большую денежку, – милостиво предложил брат, – ну а мне – маленькие.
Мы встали в кассу. Сергей первым купил себе билет и вместе с мальчишками прошёл в кинозал, на прощанье строго наказав, чтобы я после кино дождалась его во дворе.
Едва дотянувшись до окошка кассы, я подала свой пятачок и попросила билет на ближайший детский сеанс.
– Девочка, – кассирша приподнялась, чтобы увидеть меня, – у тебя есть ещё один пятачок?
– Нет.
– Билетов за пять копеек не бывает. Надо десять. Потеряла ещё одну денежку?!
Тут-то я и сообразила, что брат обманул меня, ведь родители давали денег на двоих. Забрав свой пятачок, я отправилась во двор, дожидаться Сергея: у меня и мысли никогда не было жаловаться на брата родителям.