Избранные
Шрифт:
Рюмка за рюмкой я продолжала пить злосчастную настойку, а её оставалось ещё много…. Умру, так умру! – думала я. – Мне вообще, ещё до встречи с Алфеевым, не нравилось, как устроена эта новая жизнь. Но ещё больше я не нравлюсь самой себе, потому что попала в такую паскудную ситуацию!
Однако, ни опьянение, которое должно было бы свалить меня в сон, ни возможная смерть всё не приходили. Зато возникло сомнение: а вдруг случившееся – лишь интриги Жарова?! Чтобы разобраться с этим вопросом, я пошла проверенным путём: взяла бумагу и попыталась записать скачущие в голове мысли.
После очередной рюмки, я решила, что такой анализ не актуален, и разумнее написать прощальное письмо Алфееву. Пусть знает, что в случившемся, и даже в своей смерти я его не виню. Однозначно, – виноват Жаров! И вообще, дело даже не в Жарове, а в самой ситуации! Я медленно выводила на бумаге какие-то слова, а по моим щекам тонкими струйками стекали на подбородок слезы. Я писала до тех пор, пока не осознала, что попадать в строчку и вообще соединять букву с буквой стало слишком трудно. Руки перестали слушаться меня.
Надо лечь, – подумала я, – а то ведь можно и упасть! Последним усилием воли я подобрала ноги и боком повалилась на диван, на котором сидела.
Очнулась я от яркой вспышки. Это сын вернулся из школы, вошёл в комнату и включил свет. Я взглянула на него: здоровый, розовощекий с холода парнишка!
– Мамуль, привет! – он радостно улыбался мне. – Что отмечаешь?
Застигнутая врасплох, я промямлила:
– Так, размышляю, что дальше делать…
– С рюмкой?! – плутовато сощурился Санек.
– А как без этого?! Спиртное иногда выручает…
– Лекарством пахнет.
Он взял в руки бутылочку из-под настойки боярышника.
– Это спиртное?! – изумился Санёк. – Это же бабушке! И ты всё это выпила?!
– Представляешь, выпила, уснула и проснулась с ясной головой. Да и спала-то всего пару часов!
– Ты что, умереть хотела?! – он с подозрением посмотрел на исписанные листки, упавшие на пол.
– Нет, конечно! – проворно встав с дивана, я быстро прибрала бумагу, рюмку и бутылочки. – Просто хотела напиться, а в доме ничего другого не нашлось. Не бери в голову! Сейчас ужинать будем.
Мои уверенные движения и привычные интонации успокоили сына. Минут через пять он уже сидел за столом и с аппетитом поглощал плов, приготовленный мною ещё накануне вечером.
– Нравится?!
– Конечно! – Санёк насадил на вилку довольно крупный кусок ароматного мяса и с вожделением посмотрел на него. – А у тебя что случилось-то?
Почувствовав, что замять ситуацию не удастся, я вздохнула:
– Знаешь, кто на своем опыте учится?
Саша кивнул головой, и отправил кусок мяса в рот.
– Вот и я убедилась, что «в чужой монастырь со своим уставом не ходят», а «благими намерениями вымощена дорога в ад».
Прожевав мясо, Санёк с разочарованием спросил:
– Опять с Алфеевым цапнулась?
– Да нет, не цапнулась. Просто каждый пойдет своим путем. Я тут завершу пару дел и съезжу в Москву, – с отцом повидаюсь и попробую продать свои знания об этой избирательной кампании.
– А пить-то зачем надо было?!
– Чудак ты! Я рассчитывала, что мы с Алфеевым со временем приспособимся друг к другу. Увы!
– Это значит, что ты ушла от Алфеева.
– Нет, он уволил!
– Значит, поцапались! – юноша определенно гордился своей проницательностью.
– Нет, уволил «просто так»!
– Не хочешь, – не говори! – обиделся было Санёк, но, поразмыслив, добавил. – Ты не беспокойся, я тоже никому ничего не скажу! А Алфеев без тебя выборы проиграет, – он же дурак!
– Не дурак, а полудурок! – я ласково посмотрела на сына. – Чувствуешь разницу?! И не факт, что проиграет. Но это – уже не наше дело! Хотя, если проиграет, – совсем не плохо.
Миссурск, 14 мая
Проводив сына в школу, я нашла в стопке бумаг и прочла свое вчерашнее письмо Алфееву. По тексту и по почерку было заметно, что оно написано под влиянием опьянения, но я решила не тратить время и силы на редактирование. Уже не имело смысла! К тому же, письмо, вероятно, будет прочитано Артёмом или кем-то ещё, и вряд ли дойдёт до Алфеева. А дойдёт, – так и ничего страшного! Но им всем полезно будет узнать, что именно их отношение ко мне, даже в большей мере, чем ошибочная стратегия кампании, предопределило поражение Алфеева в этой кампании. Пусть сейчас сочтут написанное ерундой! Но, возможно, вспомнят об этом письме, когда проиграют выборы.
Позвонив Артему, я договорилась встретиться с ним в Центре, и попросила заплатить мне при расчёте 300 долларов, которых, по моей прикидке, должно было хватить на мою поездку в Москву.
В кафе я пришла первой. Оказалось, что Артём назначил мне встречу в какой-то замызганной забегаловке. Здесь пахло непроветренной сыростью, винным перегаром и дешёвым табаком. Преодолев брезгливость, я присела за свободный столик. Вскоре назойливые и недобрые взгляды подвыпивших бомжеватых посетителей вынудили меня спрятать свои ноги в кожаных светло– голубых кроссовках под стул. Я чувствовала, что находиться здесь для меня не безопасно, и нетерпеливо поглядывала на дверь. Артём появился в строго назначенное время.
Получив деньги, и расписавшись в ведомости, я подала ему конверт:
– Передай, пожалуйста, своему шефу.
Артём покрутил конверт между пальцами, и спросил:
– Евгений Алексеевич ведь и сам лично тоже давал Вам деньги?
Я с усмешкой взглянула в его холеное лицо и произнесла по слогам:
– Ни-ко– гда!
Затем, приложив руку к сердцу, добавила:
– Клянусь!
Артем продолжал с недоверием смотреть на меня.
– Я сама оценила себя «так дешево», – со вздохом призналась я, встала из-за стола, прощально махнула рукой, резко повернулась, и пошла своей дорогой.
В избирательном штабе действующего губернатора работал мой давний приятель – Александр Васильев. К нему я и отправилась. Александр был выпускником философского факультета МГУ, где в советское время давали одно из лучших в стране образований. По окончании столичного ВУЗа он распределился в Миссурск, – на свою родину. Вернувшись в провинцию, он стал искать общения с людьми своего круга, и быстро сошелся с нами. Мы с Матвеем охотно привечали молодого, либерально настроенного интеллектуала. Встречаясь за чашечкой кофе, мы азартно дискутировали по самым разным политическим проблемам, вместе слушали современную музыку. Позже наши пути разошлись, но расположение друг к другу осталось.