Чтение онлайн

— А что насчёт импульсников? В бандах вроде такие водятся, — напомнил Француз. — Не хочется стать человеком гриль или перцем, фаршированным свинцом, лишь потому, что там был барьер.

— Боюсь, тут уж методом тыка. Я подгоню оружие, которое должно будет справиться с такой проблемой, бронебойные пули там, гранаты и так далее, но не думаю, что там будут сверхсильные бойцы. В конце концов, имей там кто-то реальную силу, они не стали бы сидеть в Нижнем городе.

В этом он был прав. Тот, кто имел мало-мальски нормальные силы, сразу находил работу получше, если только не был идейным бандитом.

Но тут у меня появился важный вопрос.

— А почему этим не займутся боевики? Они же лучше к подобному подойдут. И их больше, а нас всего семеро.

— Не семеро, а больше. Люди Феи тоже будут с вами работать, — напомнил он, словно пытаясь соскочить с темы.

— Но даже так, боевиков всё равно в разы больше, и они лучше подготовлены, — заметил я.

Кажется, я попал на вопрос, на который Бурый отвечать не хотел — вижу по его тяжёлому взгляду, которым он меня сверлит. Однако и смолчать теперь он не мог, так как взгляды остальных сошлись на нём, словно спрашивая: «А действительно, почему?». Все, кроме Панка, кстати говоря, он тоже смотрит на меня, а не вопросительно на Бурого. Не значит или это, что он в курсе дел? Наверное, так оно и есть.

— Хороший вопрос, — кивнул Бурый, решив всё же ответить. — Суть в том, что вы мои люди. Люди, которым я безоговорочно доверяю. И есть вещи, которые, как мне кажется, не могут быть решены силами картеля, хотя нам угрожают. Вы уже поняли это по Рябе. Я хочу обезопасить нас, однако не могу доверить это дело тем, кому сам не доверяю. Да, их больше, согласен, но количество играет здесь не самую большую роль.

А мне кажется, что самую большую роль играет именно это. А эта речь о доверии и дружбе не более чем попытка не отвечать на вопрос.

Ведь самое главное он и не озвучил, возможно даже боялся озвучить, хотя все, скорее всего, и так уже поняли — сам наркобарон не в курсе, что задумал Бурый, и вся операция проводится за спиной Соломона. А боевики вполне могут рассказать своему главному боссу, что они делали, и это может ему не понравиться. Потому Бурый посылает тех, кто не проговорится.

То есть нас.

Причина понятна — лишить бандитов оружия на продажу и, как следствие, денег и доверия партнёров. И понятна выгода для картеля — это ослабит врага. Непонятно лишь то, почему это делается за спиной картеля, хотя, по идее, должно пойти ему на пользу? Значит, есть и какая-то другая причина?

Короче, объяснение, что нас отправляют из-за доверия, вообще никак не вяжется с тем, почему не отправляют боевиков, которые так же верны картелю.

Но я не стал дальше раскапывать этот вопрос, так как таким образом можно вполне себе и могилу выкопать. Как не стали на этом акцентировать внимание и остальные.

— Значит, послезавтра мы выступаем? — спросила Гильза.

— Всё верно, послезавтра. Но завтра чтоб каждый здесь был. Сейчас мы с Гребней прогоним важные моменты по плану, чтоб потом не было неожиданностей.

На этом наше собрание было закончено, так как вопросов больше ни у кого не было.

А они должны были быть, потому что всё выглядит так, будто мы работаем против своих же. Может быть картель не знает про это оружие, и Бурый хочет его прибрать к рукам? Хотя нет, вряд ли, он же сам сказал, что если что, то уничтожить.

Нет, не знаю, потому что не хватает информации. Из-за этого причин может быть просто море.

Когда я уходил, случайно встретился с Панком взглядом. Оба с разбитыми лицами друг напротив друга, словно отражения нашей жестокости. Как мать называла таких, два брата-акробата. Он смерил меня взглядом, после чего, не сказав ни слова, отвернулся. Очень надеюсь, что меня не поставят в пару вместе с ним.

Теперь я предпочёл бы пару с Фиестой, так как она, по крайней мере, на меня с кулаками не нападала и вроде как после того момента с пистолетом больше подобных фокусов не выкидывала.

***

Дома меня ждала Саки. Хотя я и опасался, что она вскроется, обокрадёт или даже затопит квартиру, всё обошлось. Она была живой и здоровой, пусть немного и уставшей на вид. Но такое состояние объяснялось тем, что мои полы были чисты как никогда. Я, конечно, и до этого мыл их, но здесь была видна рука или профессионала, или очень настырного человека, который драил их, не покладая рук. То же самое можно было сказать и о туалете, где ванна приобрела хотя бы желтоватый оттенок.

— Вот! Как я и говорила, — одарила она меня своей беззубой улыбкой, когда я оглядел результаты её трудов.

— Ясно, ты молодец, — кивнул я, выгребая покупки на стол. Я снова купил мыло, полотенца, зубную щётку, мочалку и ещё по мелочи, чтоб можно было обеспечить удовлетворение первичных нужд моей новой временной сожительницы.

— У тебя, кстати… на лице синяк, — проявила она чудеса внимательности. — Ты подрался? — и дедукции.

— На работе ударился, — кивнул я.

— А кем ты работаешь?

— Строителем.

— Строителем… — протянула она. — Ну теперь я буду знать, к кому обращаться, если вдруг захочу купить себе новый дом, — обрадовалась Саки непонятно чему.

— Ага.

Если только она решит построить собственную наркоимперию.

— Кстати, Саки, а ты так и не рассказала ничего о себе, — решил я перевести стрелки, прежде чем она начнёт задавать другие, не самые удобные вопросы, на которые мне не хотелось отвечать. — Откуда ты? Кем была? Как очутилась здесь?

— Ну… вряд ли мою историю можно назвать эталоном для подражания, — слабо улыбнулась она, явно стыдясь своего прошлого.

Я тем временем перебазировался к кухонному столу готовить ужин.

— Сомневаюсь, что в Нижнем городе вообще есть истории для подражания, — ответил я.

— Так-то оно так, но… Я сбежала из дома.

— Сбежала из дома? Из-за родителей?

— Парня, — почему-то я сначала именно на этот вариант подумал, но решил, что он слишком банален. — Он был классным и хорошим. Знаешь, есть такие люди, очень чуткие, и он был одним из них. Казалось, что он знал всё, что творится у меня на душе. У него были такие крепкие руки, а ещё он…

Я продержался две минуты, слушая то, каким же классным он был. В голове выстраивался образ едва ли не суперчеловека с открытым добрым сердцем, который наказывал плохих и всегда помогал другим, был дерзок и скромен одновременно, смел и при этом неуверен. Другими словами — целый набор противоречий. Такое описание было характерно для влюблённых, что готовы обожествлять своего избранника. И куда более странно это было слышать от той, кого этот избранник и бросил.

К тому же, если он был таким, каким она его описывает, где же он?