Чтение онлайн

Я остановился напротив ничем не примечательной двери, потрогав пистолет, заправленный за брюки. Всё на месте вроде, так что…

Я постучался и замер.

Волнение было, но скорее холодное и даже немного приятное. Сейчас я чувствовал сосредоточенность и уверенность в том, что делаю.

Предательство… Сколько людей погибло однажды в прошлом из-за этого? Мой лучший друг просто хотел спасти свою любовь, но я его убил. Мой второй знакомый, которого я мог назвать другом, хотел спасти сестру, и я его тоже убил. Я убил едва ли не восемнадцать человек из-за предательства и потерял то, что мне было так дорого. Я потерял свою семью, смысл своего существования.

И теперь я нашёл его снова, почувствовал вкус жизни, желая выбраться из этой грязи. Кем я стал? Тем, кем становятся, когда пытаются быть свободным. Тем, кого сам и не любил. Но даже это лучше, чем сидеть напротив стены, серой, как и всё у тебя внутри, подумывая о том, что очень легко просто шагнуть вниз головой в окно. Лучше, чем чувствовать боль из-за отсутствия каких-либо эмоций внутри, даже когда перекидываешь сначала одну ногу через окно, а потом и другую. Когда ты удерживаешь себя из последних сил от толчка руками, чтоб отправить тело вниз.

Пусть лучше такая жизнь, такое существование со смыслом, чем его отсутствие вместе с твоей собственной душой.

Я не хочу умереть после того, что смог пережить, что смог преодолеть. И я не позволю сбросить меня обратно, заставить вновь пережить то, что я прошёл.

Я уверенно постучал в дверь.

Подождал секунд двадцать, прежде чем услышал шаги с той стороны и недовольный голос:

— Кто это?

— Я это, — ответил я недовольно и помахал папкой перед глазком. — Тебе посылка от Бурого.

— Ты, что ли? Пф-ф-ф… Пришёл, блин… — её холодный недовольный голос выражал довольно точное мнение по поводу того, что она думает о моём прибытии.

— Ты откроешь, или мне здесь посылку оставить?

— У тебя проблемы подождать, новичок?

Послышались щелчки замка.

Я не спешил хвататься за пистолет, сделав пару шагов назад. Надо, чтоб Фиеста открыла дверь и выглянула, прежде чем вытаскивать оружие, ведь кто знает, может она до сих пор в глазок смотрит.

За какие-то мгновения дверь приоткрылась на десяток сантиметров, после чего оттуда высунулась…

Рука с перцовым БАЛЛОНОМ!

ПШ-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш!!!

— ТВОЮ МАТЬ! — вскрикнул я, хватаясь за лицо и на мгновение позабыв о пистолете.

Это было пиздец как неожиданно.

Именно БАЛЛОНОМ, а не баллончиком. Это был грёбаный огнетушитель, который стрелял перцовым спреем. И не успел я ничего сделать, как струя из этого огнетушителя ударила мне в лицо. Даже закройся я руками, всё равно бы не спасло.

Эффект был мгновенен — ощущение было такое, словно мне поджаривают кожу, и с каждой секундой эти ощущения становились всё сильнее и красочнее. Про глаза я вообще молчу, в них словно влили кипятка с солью. Они буквально горели огнём, лишая даже возможности думать.

Я не понимал, почему люди, получив газовым баллончиком в лицо, сразу перестают сопротивляться.

Теперь я понимал, прекрасно понимал их.

Тебе кажется, что все открытые участки тела разъедает, и мозг буквально поражён от шквала боли. Ты не можешь ничего сделать, кроме как хвататься за голову, не можешь ни о чём думать, кроме как о том, как же это больно.

Я отшатнулся назад, схватившись за лицо и позабыв обо всём на свете. А через какие-то секунды меня ударили под дых так, что я согнулся в три погибели, не в силах даже вдохнуть. Да и если бы мог, вряд ли стал бы это делать — моё лёгкие будто горели вместе с моим носом. Грубо, словно мешок с картошкой, меня просто забросили куда-то, после чего где-то вдалеке на краю моего сознания послышался хлопок двери.

Но и сдаваться я просто так не собирался.

Даже несмотря на боль, которая практически парализовала, я приподнялся и, плача от боли и жжения на коже, в глазах и везде, где только можно, выхватил пистолет…

Чтоб в следующую секунду меня пнули в кисть, и он отлетел, скользя по деревянному полу с характерным звуком. А потом ещё один удар под дых, который лишил меня каких-либо сил на сопротивление, и удар в голову. Я бы сказал, контрольный, так как после этого моё сознание очень быстро стало уплывать. Слабела боль, слабели неприятные ощущения и связь с реальностью.

И сквозь опускающийся тёмный туман на моё сознание где-то там, на краю реальности я услышал:

— У тебя проблемы, Шрам. И теперь это уже не вопрос.

Я видел сон.

За эти долгие месяцы я впервые видел сон, который не был кошмаром или просто темнотой, в которую ты проваливаешься и выныриваешь, когда пора вставать. Нет, это был хороший сон. Яркий, живой и, что ещё важнее — добрый. Немного щемящий сердце своей теплотой, но всё равно радующий душу.

Я снова был дома вместе со своей семьёй. Мать, отец, сёстры и брат. Мы были на заднем дворе своего старого дома. Был день: ярко светило солнце, а небо было таким голубым, что его чистота поражала воображение. Только вдалеке виднелись облака, немного дополняя пейзаж. Где-то за забором кричали дети, слышались далёкие рокоты автомобилей — воскресный день в хорошую погоду.

Не знаю, откуда мне это известно, но я точно знал это. В такие дни мы, ещё будучи счастливой семьёй, выходили на задний двор своего тогда ещё неплохого дома, доставшегося в наследство от дедушки и бабушки, и устраивали небольшие посиделки с шашлыками. Играли в разные игры для семьи и просто занимались ерундой, иначе говоря — отдыхали.

Я играл с ними в какие-то непонятные игры, в которых почему-то разбирался, общался на темы, о которых не имел ни малейшего понятия, но почему-то отвечал то, что нужно, и помнил то, что не было моей памятью.

Я был Нурдаулетом, мне было всего шесть.

И сейчас я занимался глупостями: доставал отца с матерью, гонялся за сёстрами и просил брата сыграть в бадминтон — делал то, что свойственно ребёнку. Я чувствовал лёгкость на душе и не знал, кем стал. Это была будто другая реальность со мной, как и бывает во сне, когда ты не помнишь о себе реальном ничего.

Мы просидели так до вечера. Играли, общались или наслаждались погожим деньком. Я на физическом уровне чувствовал каждого из них, мог обнять и поцеловать, почувствовать их запах, который был таким родным и таким далёким. Кажется, что этому не будет конца.

Смешная надежда…

И вот я сижу на небольшом раскладном стуле, наблюдая за родителями, которые просто разговаривают, и чувствую на душе долгожданное спокойствие. Я знаю, что завтра будет новый день, и всё будет хорошо, уже строю планы, когда ко мне подходит сестра. Которая из них? К своему стыду, я не могу сказать, так как они как две капли воды, и только когда начинают говорить, могу понять, кто есть кто.