Чтение онлайн

Я выдал всё как нехрен делать и спохватился, лишь когда последнее слово слетело с моего языка. Реакция других? Они рассмеялись так, что едва не попадали на пол. Кто-то хлопал меня по плечу, говорил, что я молоток и так далее… А сам я чувствовал себя как дома. Как и моя рука, которая уже забралась под платье девушки, гладя внутренние части бёдер, тонкие трусики и то, что под ними находилось.

— И каково это? Спускать семнадцать человек в канализацию? — спросил кто-то со смехом.

— Я не знаю, — искренне пожал я плечами. — Но унитаз с трубами не жаловались.

И вновь взрыв хохота. И вновь… стопка и две белых дорожки, которые я вдыхаю через сто долларов в себя.

Мне хорошо, спокойно, будто в нирване. Просто какое-то спокойствие на душе, будто все невзгоды позади, и я ничего не терял. Правую часть тела греет девушка, которая целует меня так, что едва не лежит уже как леденец, а моя рука не слезает с её груди, забравшись под лифчик.

Чувствую нежную кожу, чувствую твердеющий бугорок, пупырышки…

— За Мясника! Самого жёсткого парня! — поднял кто-то тост, но я его перебил.

— Не за меня, за нас, за самых жёстких парней, которых боится весь Сильверсайд!

Меня встречают едва ли не овациями и дружным ором поддержки.

Я вновь целуюсь… Нет, я танцую в центре зала среди остальных, вспышки света, крики, музыка, все радуются, и я просто танцую, как могу, словно у меня приступ эпилепсии… Нет, не эпилепсии, я ловлю себя на мысли, что буквально зажал девушку с красивыми тёмно-синими волосами в углу и целуюсь с ней, трогаю её везде, а она и не против, будто сама хочет этого. Залезаю ей руками в трусы, чувствуя под рукой…

Бокал. Нет, стопка… Стопка… я за барной стойкой и показываю пальцем на стопку. Рядом сидит Гребня, который тоже выпивает.

— А ты чего не со всеми? — кивнул я на толпу, что веселилась. А где, кстати говоря, блондинка? Я залез ей в трусы или нет? Потрогал святая святых или нет? В голове всплывают какие-то обрывки, кадры, и я будто рукой чувствую отголоски того, что трогал… какие-то две мягеньких гладких складки, которые я щупал…

— Напился? — спросил он глухо.

— У меня провалы в памяти…

Памяти? Я только что разговаривал с Гребней, а сейчас вдыхаю ещё пару дорожек прямо с барной стойки.

— Я потерял весь отряд, — продолжил он говорить. — Всех. Война… не меняется не война, Томми. Не меняются люди. Всегда найдутся те…

— Кто захочет схитрожопить и использовать то, что использовать нельзя, — поддакнул я.

Гребня повернулся ко мне и улыбнулся.

— Да, верно, Томми. Мы были ублюдками, что воюют за деньги, но мы никогда не убивали по своей воле. Нам всегда говорили, кого убивать. Мы никогда не убивали ради забавы и не мучили. Никто не заслужил сдохнуть в газу…

— Никто… — кивнул я, закидывая в себя ещё одну стопку. Между первой и второй перерывчик небольшой… Так я повторял себе, внюхивая вторую дорожку. — Мы не заслуживаем этого. Мы просто хотим выжить любой ценой. Мы тоже хотим есть.

— Верно, мы тоже хотим есть, — хлопает он меня по плечу.

Я хочу что-то ответить, но… но не могу, мне плохо, голова кружится и начинает болеть, а я… опять с кем-то целуюсь. Чувствую чей-то язык во рту и чувствую своим её язык… её грудь под рукой. Мягкую, небольшую и нежную, чувствую бугорки под пальцами, твёрдые и торчащие, словно кнопки.

Чёрт, что я творю, где я вообще?!

Я немного отстранился от девушки и с ужасом понял, что всё это время целовался в укромном уголке с Гильзой. Она сидела на небольшой тумбочке, тяжело дыша, в своём платье, которое надела сюда. Её ноги были раздвинуты, и на левой туфле уже висели красные трусики. Её глаза вожделенно блестят, рот немного приоткрыт, влажные, красные совсем не от помады губы и тяжёлое дыхание.

— Блин, твой брат…

— Да плевать… — выдыхает она и притягивает меня к себе. И мы вновь сливаемся в мокром жарком поцелуе, который иногда прерывается её тяжёлым дыханием. — Давай, я хочу тебя, Томми. Давай же, снимай свои брюки и возьми меня прямо здесь… Я хочу тебя…

Но я не могу, потому что её брат будет не рад. Если он узнает, то это будет пиздец. Это будет настолько кошмарно, что… я вновь целуюсь с Гильзой и проваливаюсь в туман…

И выныриваю из него только при ударе в челюсть.

Чёрт… Что за хрень… Я оглядываюсь и вижу себя в центре живого круга, словно на ринге. Они кричат, машут руками, подбадривая меня и моего противника. Все пьяные настолько, что с трудом могут вообще что-то понять. На нас направлен свет, и… я получаю ещё один удар, а потом ещё. Едва не теряю равновесие, но мне хватает сил удержаться. Следующий удар я встретил ударом лба, и послышался вполне отчётливый хруст руки противника.

Передо мной стоял Пуля, такой же голый по пояс, как и я. И его лицо всё в крови, как и у меня. Он словно дышит ненавистью, которая обжигает.

Но я должен был победить. Поэтому бросаюсь вперёд, но пропускаю удар, из-за чего всё вспыхивает белым…

Но кулаки всё равно болят, ноют так, что хочется плакать. Я чувствую, что меня оттаскивают назад…

Да, меня оттаскивают, так как Пуля лежит на полу с разбитым лицом в хлам, и ему помогают встать. Моё лицо не лучше, и я буквально глотаю кровь, однако всё же я на ногах, а вот Пуля держится едва-едва. Все вокруг кричали, будто хотели, чтоб мы друг друга разорвали, а мне почему-то жалко парня напротив. Весь избитый и какой-то разбитый внутри. Ведь он просто пытался защитить свою сестру от её собственной глупости.

Мне так грустно, что я отхожу от поздравляющих меня людей, подхожу к нему и без каких-либо раздумий просто обнимаю как брата. Не обращаю внимания, что мы оба мокрые от пота и крови. Хлопаю его по спине.

— Прости, Пуля, я мудак… — пробормотал я.

— Ты тоже прости… — слабо отвечает он. — Не надо было сразу избивать тебя, причём в спину.

— Это была хорошая драка.

— Верно…

Но это был не конец. Кто-то говорит мне из толпы:

— А меня сможешь одолеть, Мясник?

И я, прежде чем успеваю одуматься, отвечаю с улыбкой:

— Дядя Мясник сейчас превратит тебя в фарш, старик…

Я это говорю грёбаному байкеру, такому же пьяному, как и толпа, что ликовала, кричала, поддерживала меня или просто жаждала крови. Что касается него, то он лишь улыбнулся, скидывая с себя одежду и оголяясь по пояс.

— Вот это наш, блять, ответ. Не то что пидоры там что-то блеют, — он рад, искренне рад моей агрессии. — Давай покажем, что такое настоящая драка, парень.