Чтение онлайн

— Ну что-то он точно знает, однако не могу сказать, что смог бы зашить.

— Там всё настолько плохо? — спросил я.

— Учитывая, что тебе поджарили импульсом, ты сейчас похож со спины на курицу, у которой в духовке лопнула кожа, — ответил Француз. — Тебе сфоткать спину?

— Пожалуйста, — кивнул я.

На фото всё выглядело довольно неважно. Кровь с меня смыли, и то, что было на спине, представляло из себя рану, шедшую от края левой лопатки до правой ягодицы. Красная, в центре широкая, казалось, что она уходила куда-то внутрь тела. Я видел края, которые разошлись слегка в стороны на сантиметр или два друг от друга. Да уж… мало приятного.

— Как тебе? — поинтересовался Француз. Мне показалось, что в его голосе едва-едва проскользнули злорадные нотки.

— Лучше чем думал, если честно.

— А что думал?

— Что до кости там уже дошло, — честно признался я. — Было мало весёлого получить такое.

— Видимо, кто-то из слабого класса, так как будь посильнее, тогда бы дошло до кости. Руки как, двигаются?

— Да, но до жути больно, — поморщился я, попытавшись ими подвигать.

— У нас опиум был где-то, — пробормотал Бурый. — Из Афгана привозили в последней партии…

Он начала оглядываться, после чего вышел из комнаты. Заместо него напротив меня встала Гильза.

— Ты как? — спросила она с сочувственной улыбкой.

— Плохо, — честно признался я. — Бывало куда лучше.

— Хуже, чем когда ты ободрал лицо?

Я задумался, после чего честно признался:

— Нет, тогда было хуже.

— Значит, не всё так плохо, — улыбнулась она. — Я однажды порезала палец, и было так больно! А там ещё и кровь! Пщ-щ-щ-щ!!! Пщ-щ-щ-щ!!! А я: А-а-а-а-а-а! А кровь, пщ-щ-щ-щ!!!

Я покосился на Пулю.

— Она точно не магистральную артерию себе вскрыла случайно?

— Не знаю.

— Да нет же! Палец! И кровь пщ-щ-щ-щ!!! Но я не испугалась и перебинтовала себе его. Правда… — она покосилась на мои пальцы. Правда, она стояла слева и не могла видеть правую руку в данный момент, но намёк был понятен. — У тебя там, кажется, нет их… Но зато они кровоточить не будут, и ты их не сможешь уколоть иголкой, как я!

Просто Гильза, просто Дуся, просто ребёнок.

— Ну да, плюс так плюс, ничего не могу сказать против такой логики.

— Да не расстраивайся! А ещё у Бурого есть знакомая доктор, которая тебе поможет!

— Она медсестра, — поправил её Пуля.

— А?

— Она медсестра, а не доктор.

— И что? — не поняла она.

— Ты неправильно сказала просто. Всё-таки доктор — это не медсестра.

— Медсестра лучше доктора!

— Это то же самое, что матрос и капитан, — попытался объяснить он. — Кто здесь лучше?

— Капитан, — сразу ответила Гильза.

— Здесь так же.

— И я говорю, что медсестра. Что ты мне голову морочишь?!

Пуля встретился со мной взглядом и вздохнул. Гильза была неплохой девушкой, но тупой, как пробка. Сейчас с ней спорить будет равносильно попытке сдвинуть фонарный столб. Она же кивнула, будто отстояла свою точку зрения, после чего развернулась обратно ко мне.

— Тебя зашьют, можешь не беспокоиться.

— Не буду, — кивнул я.

Упомянутая медсестра приехала только через полчаса. Прокуренная, худая, бледная, с мешками под глазами, уставшая не то что от работы, от самой жизни. Ей было всего двадцать три.

И именно в её нежные руки я попал. Предварительно меня обкололи наркотиками, чтоб мне не было больно. Я старался всеми силами сохранять спокойствие и держать себя в руках, но это давалось мне с трудом. Хотелось поговорить, смешило каждое движение и было вообще похую… ю-ю-ю…

— Мышцы покромсаны слегка, — вздохнула сестричка-медсестричка.

— Всё хуёво? — спросил Бурый, выглядывая из-за её плеча.

— Нет, наоборот, поверх прошло. Мышцы немного порваны, но… я подошью там всё как смогу, сам понимаешь.

— Да, хоть как-нибудь.

— Без нагрузок. Пусть всё срастается. Это недельки две, а потом ещё реабилитация…

— Автомат держать сможет?

— Да, сможет, только без фанатизма. У тебя есть нюхнуть? Руки дрожат немного. Сегодня была тяжёлая смена просто. Автобус смял три легковушки. Из операционной не выходила все двадцать четыре часа.

— Сочувствую, — похлопал он её по плечу.

Потом послышались два характерных шмыга носом и её облегчённый, более бодрый голос.

— Спасибо… Так, ладно, приступим. Сначала подошьём мышцы, потом кожу. Кто-то должен будет подержать ранорасширитель.

— Француз! — тут же позвал Бурый.

— А чего я-то?

— Ты у нас повар, с мясом обращаешься, вот и держи, — тут же нашёлся он. — Здесь то же самое мясо.

А мне было плевать… Интересовало лишь то, сможет ли мне отсосать Гильза, если я её урву из цепких рук брата. Думаю, да, она соснёт… Твою же за ногу, что за мысли? Никогда не думал о том, чтоб трахнуть Гильзу в её мягкую попку или загнать… чёрт… Меня всё-таки понесло. Как бы подобное вслух не сказать.

Сшивали меня действительно долго. Я успел и уснуть, и проснуться, и погрустить немного, и помечтать. Чувствовал, как копошатся в моей спине, но особо не обращал на это внимание, так как было не больно. По ощущениям, будто опарыши в ране копошатся… фу-у-у! Какая мерзость… Меня, кажется, не отпустило до сих пор…

Зато отпустило под ночь, когда боль стала возвращаться. Единственное, что несомненно радовало, так это то, что они уже заканчивали к тому моменту. Сшили рану, залили всё, судя по запаху, спиртом, после чего перебинтовали меня.

— Ты теперь как герой войны или воин! — обрадовалась Гильза. — Ну знаешь, те, что там воевали, мечами рубили друг друга. У них так же всё было перебинтовано.

— Ага, я понял… — потёр я виски. Голова просто раскалывалась.

— А теперь надо пришить ему остатки ушей или что там осталось, — хлопнул в ладоши Бурый, после чего взял шприц. — Готов отправиться ещё раз в мир иллюзий?

Рядом сидела слишком бодрая медсестра, которая уже распаковывала новые нитки и держатели иголок.

Такое время называли одним простым и понятным словосочетанием — затишье перед бурей. И это затишье перед бурей длилось аж две недели. За это время я всего пару раз смог созвониться и встретиться с Джеком, да и с командой тоже, чтоб скоординировать наши действия, дополнить план, разузнать, как обстоят дела с нашим планом, и посмотреть на новоприбывших. Заодно и себя показать, напомнив, что их ждёт, если они пойдут за мной или наоборот, кинут.