Чтение онлайн

Она взмахнула посохом, и ремни безопасности срезало. Тело не упало, оно лишь плавно зависло на землёй, не коснувшись её, словно легло на невидимые носилки.

— Будем его переносить к нам?

— Нет, пусть Нинг забирает, — покачала головой она. — Как я понимаю, всё началось из-за неё, значит, ей теперь и отвечать. А теперь надо уходить, — Мэйлина повернула голову в сторону города, откуда доносился вой сирен, — скоро здесь будет очень многолюдно.

***

— Не хочешь мне ничего сказать? — тихо спросила Мэйлина, сидя перед Нинг и осторожно обрабатывая её раны магией лечения.

К сожалению, такая магия лишь ускоряла скорость регенерации, не более. На таком же принципе был основан и импульс у целителей: он не мог заставить отрасти руку или почку, но мог вылечить болезнь или затянуть раны. Как объясняла одна ведьма, что магия, что импульс лечения — они не создают и не возвращают в изначальное состояние, они ремонтируют то, что было сломано.

— Почему молчишь, Нинг? — её тонкий и тихий голос никак не сочетался с той силой, которая чувствовалась в словах. — Почему ты смолчала о девочке?

— Я не хотела рассказывать о ней, — спокойно ответила Нинг.

— Почему? — так же спокойно спросила Мэйлина, приглядываясь к ране, которую заставляла регенерировать быстрее.

— Тебе с самого начала или с этого момента?

— А причины молчания так сильно менялись?

— Да.

— Ну что ж, давай тогда с того момента, когда ты только узнала о ней, — спокойно предложила Мэйлина.

— Я посчитала, что поднимать шум насчёт этого слишком преждевременно. Думала сначала сама убедиться, что она та самая, и лишь потом сообщить другим. Я не хотела, чтоб получилось так, что подниму шум, а он окажется ложным.

— Почему не сказала потом?

— Она была у Томаса, он категорически был против того, чтоб она была в ковене. Я с трудом уговорила его обучать её.

— Нинг, ты знаешь же, кто она, и смолчала…

— А ты бы забрала её, разве нет? — ответила Нинг.

— Мы бы следили за ней куда пристальней, — ответила Мэйлина. — И обучение она бы получила иное.

— Но она не часть ковена, Мэйлина. Я дала слово, что не буду её втягивать как-либо в наши дела.

— И вот что из этого вышло.

— Я дала слово, — повторила Нинг. — Дала слово одному из наших. Никакого ковена, только обучение.

Они замолчали. Было понятно, что Мэйлина не довольна решением Нинг смолчать. Не довольна и тем, что девочка до сих пор не в ковене. Она была многим недовольна, но все эти недовольства упирались в правила. Железные законы, которые позволяли им существовать и которые не нарушались.

Дала слово — держи слово, особенно своим. А Томас был своим.

Мэйлина могла лишь сожалеть, что не оказалась рядом, чтоб как-нибудь иначе решить вопрос. А теперь они на руках имели маленькую сироту, которую некуда пристроить, и полуживой труп.

— Теперь мы можем забрать её в ковен, — Мэйлина всё равно не теряла надежды, ища другие способы.

— Томас жив.

— Его жизнь не отличается от смерти.

— Я дала слово, Мэйлина.

— Она опасна. Она могла тебя убить.

— Но не убила.

— Зато уничтожила квартал и подняла людей на уши. А если они будут раскапывать? Если они догадаются? — недовольно посмотрела на неё Мэйлина.

— До чего? Что это устроил картель? Что у него есть импульсники такой силы, что могут разрушить целый квартал? Все подумают на дома, не более, — упрямо ответила Нинг.

Каждая из них преследовала свои цели и отстаивала свои взгляды.

Мэйлина думала в первую очередь о ковене, о его сохранности, сохранности ведьм, что в него входили. Она не собиралась нарушать законы, но обойти их готова была, если это поможет ковену выжить. Девочка являлась явной угрозой, с которой надо было что-то делать. Нельзя оставлять бомбу на тротуаре, где ходят люди, при этом говоря: не твоё — не трогай.

Нинг понимала её мотивацию, но считала, что слово есть слово. Если закон есть, то он обязателен к исполнению. Она дала слово своему человеку, их брату, и нарушить его — плюнуть на закон, которого ведьмы придерживаются. А это чревато тем, что в следующий раз кто-нибудь будет исходить из того же, и этому будет не видно ни конца ни края. Потому лучше вообще не начинать.

— Как девочка? — вздохнула Мэйлина, не желая больше спорить. Правда была на стороне Нинг — пока дышит Томас, договор действует. Они могут лишь присматривать за ней теперь, чтоб не дай бог чего не вышло.

— Спит. Крепко спит. Вряд ли она сегодня проснётся.

— И что ты собираешься делать?

— То же, что и с Томасом — отдам обратно.

— А если они откажутся её брать? — прищурилась Мэйлина.

— Тогда мы и будем думать, — отозвалась Нинг.

В это время в городе орудовал ОБС. Он проходил ураганом по всем. Как и сказала Нинг, в первую очередь их взор пал на дома.

Естественно, никто не исключал картель, особенно если учитывать, что там было полно трупов боевиков и их техники — те явно ехали на встречу с кем-то. Но они, по мнению ОБС, были лишь жертвой того погрома. И в этом расследовании должны были послужить лишь ступенькой, чтоб подобраться ближе к дому, который, обладая силой, посмел устроить такой погром.

Практически сразу вся верхушка картеля села за стол допроса. Только Кассандра избежала этой участи — стол допроса сам приехал к ней. Но получить что-либо от картеля сотрудники ОБС не смогли — все твердили о тревоге, на которую все поднялись. Какую тревогу? Здесь версии всех сходились — на картель вероломно напали. Если конкретно, на босса. Копни ОБС чуть-чуть глубже, и их бы мог заинтересовать глава картеля с туманным прошлым, но ирония заключалась в том, всех интересовал его противник — один из членов дома Оливарес. Именно он, по мнению ОБС, имел интересы в таком погроме, как и ресурсы.

Всё получалось складно, просто и по списку — хотели убить босса, основные потери со стороны картеля, сам картель очень навряд ли мог обладать подобными силами, да и не стал бы он привлекать к себе столько внимания — зачем гадить на своей же территории? Он выглядел в этой разборке жертвой. А член дома мало того, что имел претензии к бандитам, он, ко всему прочему, ещё и покинул Сильверсайд, вернувшись на родину, где достать его было не то что невозможно, но близко к этому. А раз бежит, значит, виновен.

ОБС отпустила верхушку, так как ничего добиться больше не могла. К тому же, картель считался наименьшим из зол и играл скорее на руку, особенно после случившегося, когда каждого можно было схватить за шею. Ведь всегда лучше иметь свой криминал, который регулировал уровень преступности в городе, мог работать информатором и средством давления, не пускал других в город и который можно было в случае необходимости прижать.