Чтение онлайн

— А дальше в пустыню заходили?

— Нет-нет, ни в коем случае! — он едва ли не перекрестился, будто я сейчас охренеть какую грешную мысль высказал. — Кто в неё уходит, редко возвращается обратно, да и делать там нечего, сплошные пески.

— Но жители песков чем-то всё же там да занимаются, — заметил я.

— Они народ подозрительный, сильно не разговорчивый, как знать, чем промышляют. Будте с ними поаккуратнее, — предупредил он.

— Спасибо, буду. А отсюда далеко ещё до песочных земель?

— Нет, уже совсем рукой подать. Думаю, место, где они начинаются, вы точно не пропустите, — усмехнулся он. — Чуть глубже войдёте в земли и сразу увидите этот кусок скалы. Мы его называем камнем надежды.

— Камнем надежды? Почему?

— Потому что этот камень — словно граница за которым будут уже одни бесконечные пески. Одни бесконечные пески без кустов, травы и даже вездесущих камней. Только песок. Пойдёте туда и заблудиться будет очень просто. Даже звёзды, и те, поговаривают, обманывают и заводят путников в своё сердце, где те и погибают. Гиблое место, страшное.

— Но люди из пустыни как-то выживает ведь.

— Странные они, эти люди из пустынь, всегда в халаты свои укутан, только глаза и видно. Но и те будто нечеловеческие, — ответил он, поёжившись. — Будьте с ними аккуратны.

Учитывая, что он второй раз об этом предупредил, задуматься было о чём. Но выбора всё равно не было. Я хотел подняться на восьмой уровень и мне нужны были ингредиенты и вместо того, чтобы шастать по всей пустыни, было логично всё выспросить у них. Вряд ли мне расскажут все тайны за просто так, но можно их убедительно попросить, благо есть варианты, как это сделать.

Мы переночевали в этом же лагере, и на правах спасшего я позволил себе порыться в вещах как дикарей, так и караванщиков. Никто и не возражал, хотя мне казалось, что причина была проста — меня просто боялись. Но я и не взял прямо-таки чего-то ценного, лишь вещи, которые могли понадобиться походе, например тот же матрас, который я оставил тогда. Уж от него они не обнищают.

А на следующий день, не дожидаясь, когда все проснуться, я покинул лагерь под остовом корабля, отправившись к скале надежды, как её назвал караванщик.

Казалось, что тот небольшой лагерь, где мы спасли несколько несчастных душ, был последним разнообразием на нашем пути. Теперь холмы исчезли вообще, осталась или потрескавшаяся земля, или обветренные камень.

И ни единого места чтобы спрятаться.

Эта проблема стала ощутима особенно ночью, когда налетел охренеть какой сильный ветер с песком, от которого не было спасения. В тот момент я полностью осознал, насколько будет иногда непросто, когда мы остановились в темноте прямо посреди каменистых равнин, закрывшись брезентом, который я одолжил у тех караванщиков, прежде чем двинуться дальше.

На утро, слегка припорошенные песком, мы выдвинулись дальше и…

Наконец достигли пустыни.

Пропустить эту границу было сложно, особенно с неба. Словно линия прибоя по всей длине на каменистую пустую землю налезали огромные жёлтые барханы.

Они мне напоминали волны моря, которые накатывают на землю, чтобы потом вновь откатиться назад. Не высокие, метра три четыре в высоту за ними начинались такие же однотипные барханы, которые шли до самого горизонта.

Бесконечная пустыня во всей красе.

— Вот мы и пришли к границе, — выдохнул я, глядя на бесконечные барханы.

— Ни конца, ни края… — пробормотала Люнь, оглядываясь. — Прямо как в мои времена.

— Ну что ж… — я поправил на плече сумку и подтянул получше переноску с енотом. — Посмотрим, насколько эта пустыня действительно страшна…

Камнем надежды — так они назвали этот кусок скалы. Булыжник расположился действительно на самой границе песков и обычной земли. Он торчал, словно наполовину затонувшее судно, накренившись градусов на сорок на бок и образовывал под собой тень, в которой можно было спрятаться от жарящего солнца.

— Про это место он говорил, да? — приземлился я около громадного куска скалы. Непонятно как здесь оказавшегося.

— Других нет, — пожала плечами Люнь.

Я осмотрелся.

Судя по следам, здесь уже давно никого не было, и никто сюда не приходил, ни со стороны пустыни, ни со стороны Гор великанов. Но то, что это было то самое место, сомнений не было: рисунок на пергаменте недвусмысленно намекал на это. Наклонившийся кусок скалы, и буквально в паре метров от него склон из песка, который поднимался вверх.

— Ну следов пустынных жителей здесь нет, — подытожила Люнь.

— Думаешь, нам соврали?

— Зачем? Наверное, у них тоже что-то сорвалось.

­— У обеих сторон одновременно?

— Иногда совпадения — это просто совпадения, Юнксу, — пожала плечами она, окинув взглядом округу.

Под камнем явно останавливались и не раз. Это было видно по небольшим кострищам, в которых одному богу известно, что могли жечь, учитывая, что здесь нет ни древесины, ни даже банально пожухлой травы. Здесь же были выложены из камней столики, как прилавки, скамейки. Можно было без особых проблем представить, как здесь торговались между собой люди, а потом разъезжались.

На самом куске скалы виднелись картинки, как я предположу детей. Забавно, но в одном из рисунков я опознал кошатников. Человека с хвостом, ушами и с длинным хлыстом в руке даже схематического было сложно спутать с кем-либо.

— Ну с кошатниками они однозначно знакомы, — пробормотал я.

— Я бы на твоём месте перестала их так звать. Не дай бог ляпнешь при них это, проблем не оберёмся. Люди-кошки или жители песков, всё, — предупредила строгим голосом Люнь.

— Если мы их встретим.

— Будь уверен, как-нибудь да встретим. Особенно, с нашей удачей, — кисло улыбнулась Люнь.

Мы прождали до самого вечера и ещё половину следующего дня, но под камень никто так и не пришёл. С теми караванщиками-то понятно, они заранее предупредили, а где жители пустыни? То, что нас не обманули, было сразу понятно, стоило бросить взгляд под нависший кусок скалы — здесь явно останавливались и не раз, но тем не менее никто так и не пришёл.

— Может их предупредили, что караван не придёт? — предположил я.