Чтение онлайн

Сначала Кимберли волновалась, как они будут жить в Белом доме, беспокоилась, каково будет восьмилетнему мальчику и тринадцатилетней девочке преодолевать неизбежные трудности подросткового периода на виду у всего мира. В ходе предвыборной кампании Стивен Бейкер говорил в шутку, что лишь два человека действительно хотят, чтобы он проиграл на выборах: это его соперник и его жена. Кимберли в первую очередь думала о детях.

Сейчас Кимберли одной рукой обняла Джоша, другой — свою застенчивую, чуть неловкую, прелестную дочь и подвела к дверям, где и передала с рук на руки одетой в штатское молодой женщине. Это была Зои Гальфано, сотрудница секретной службы, которая отвечала за охрану детей Бейкера.

— Мэгги, выпьешь чего-нибудь? Кофе, горячего чаю, соку?

— Спасибо, нет, господин президент.

Он посмотрел на часы:

— Я хочу поговорить об Африке. Я видел твой доклад. Снова начались убийства в Судане; в Дарфуре под угрозой смерти сотни и тысячи. Я хочу, чтобы ты придумала какое-то решение.

Мысли замелькали у Мэгги в голове. Не успел Магнус Лонгли ее уволить, как президент предложил возможность, о которой она могла только мечтать.

Она хотела ответить, но в дверь вдруг просунулась голова. Стью Гольдштейн, главный советник президента, человек, который разработал предвыборную кампанию. Ветеран нью-йоркских политических битв, хранивший в голове миллионы фактов, касающихся политики Соединенных Штатов; феноменальный мозг и одышливое, болезненно полное тело.

— Господин президент, нужно перейти в зал Рузвельта. Через две минуты вы подписываете Акт о насилии против женщин. — Он повернул голову: — Привет, Мэгги.

Бейкер взял пиджак со спинки стула и надел его.

— Пойдем со мной.

— Какое решение вам нужно, господин президент?

— То, которое привело бы к результату. Это территория размером с Францию, и она стала полем бойни. На той земле никто не может поддерживать порядок.

Они шли по коридорам, а в трех шагах за ними следовали два агента секретной службы.

— Значит, вы говорите о небе?

Он посмотрел Мэгги прямо в глаза, обжег холодным, глубоким зеленым взглядом. И она вдруг поняла.

— Вы предлагаете снабдить Африканский союз американскими вертолетами? Количеством, достаточным для мониторинга всего региона Дарфур с воздуха?

— Как это, Мэгги, ты обычно говоришь? Плохие парни уходят от наказания, потому что их никто не видит.

Она медленно произнесла, словно бы размышляя вслух:

— Но если бы у Африканского союза были суперсовременные «апачи» с суперсовременными системами наблюдения, то мы бы видели, кто что сделал и когда. Тогда бы спрятаться было негде.

— А если люди знают, что на них смотрят, то они ведут себя прилично.

Сердце у Мэгги пустилось вскачь. Это было то самое, о чем видевшие резню в Дарфуре молились годами: «небесный глаз», который остановит бойню.

Он улыбнулся.

— Представь мне какие-нибудь варианты, Мэгги.

Тем временем они дошли до западного крыла и оказались у дверей зала Рузвельта. Гримерша нанесла на лицо президента немного пудры — для телекамер. Кто-то спросил, готов ли он, и он кивнул.

Двери распахнулись, и невидимый голос произнес:

— Леди и джентльмены, президент Соединенных Штатов!

Незаметно проскользнув внутрь в хвосте свиты, она смотрела, как собравшиеся в зале стоя аплодируют ему. Среди них там и сям мелькали лица, которые она не узнавала. Лица женщин, одетых отнюдь не в строгие костюмы. Мэгги не сразу поняла, кто они такие. Ну конечно же! Жертвы!

Когда аплодисменты начали стихать, Стивен Бейкер жестом велел тем, кто оказался в первом ряду, окружить его. Те знали свое дело: когда президент сел за стол, встали за его спиной тесным полукругом. Мэгги узнавала ключевых игроков: лидеры большинства и меньшинства в сенате, главы парламентских партий и председатели комитетов — вместе с двумя главными разработчиками этого билля, по одному от каждой палаты.

— Дорогие американцы, — заговорил президент, — сегодня мы собрались, чтобы подписать новый Акт о насилии против женщин. Я подписываю его с гордостью. Я горжусь тем, что я здесь вместе с мужчинами и женщинами, которые за него голосовали. А больше всего я горд, что выступаю на стороне тех женщин, которые нашли в себе мужество рассказать о случившемся с ними, что и сделало возможным работу над этим законом.

Снова раздались аплодисменты. Мэгги посмотрела на людей, выстроившихся у ближайшей двери, — традиционно это место полагалось занимать помощникам президента. Пресс-секретарь Дуг Санчес, молодой и красивый, стоял опустив голову и почти не слушал, просматривая сообщения на своем «айфоне». Почувствовав, что за ним наблюдают, он поднял глаза и улыбнулся Мэгги.

Президент Стивен Бейкер взял со стола ручку и поставил свою подпись.

— Готово, — сказал он.

Гости вновь пришли в движение, защелкали фотокамеры. Президент обошел стол, чтобы пожать руку тем, кто пришел засвидетельствовать этот момент.

Помощники стали подталкивать его к кафедре, где он должен был ответить на вопросы журналистов. Эту инновацию ввел сам Бейкер. Раньше президенты подпускали к себе прессу лишь изредка, теперь же любое появление на публике заканчивалось несколькими минутами вопросов. Вашингтонские мудрецы утверждали, что этот новый прогрессивный подход продержится не больше двух недель.

— Терри, что у вас?

— Господин президент, кое-кто говорит, что это первое и последнее законодательное достижение правления Бейкера. Это единственный вопрос, по которому вы и конгресс смогли достигнуть согласия. Не будет ли после этого все стопориться?

Бейкер включил свою фирменную ослепительную улыбку.

— Нет, Терри, и я объясню почему. — И завел знакомую песню о том, что, хотя он получил большинство в парламенте с очень небольшим перевесом, существует множество людей доброй воли, которые хотят двигаться вперед на благо американского народа.

Он ответил еще на один вопрос, о дипломатических усилиях на Ближнем Востоке. Потом Санчес подался к нему и сказал:

— Это будет последний.

Бейкер сделал знак корреспонденту телекомпании Эм-эс-эн-би-си.

— Господин президент, не является ли обманом народа Америки тот факт, что во время предвыборной кампании вы скрыли ключевой эпизод вашей медицинской истории — лечение от психического расстройства?

Последовало секунды две оцепенелого молчания. Все, кто был в зале, уставились на Стивена Бейкера. Он не изменил позы, только, как заметила Мэгги, вцепился в край кафедры так крепко, что костяшки пальцев побелели. Так же, как и лицо, от которого, казалось, отхлынула вся кровь.

— Как каждый кандидат на этот пост, — заговорил он, — во время предвыборной кампании я обнародовал медицинское заключение со всеми подробностями, которые мой врач… — Бейкер сделал паузу, взглянул на кафедру, где обычно лежит текст, но сейчас его не было, и он снова поднял глаза на аудиторию: — Со всеми подробностями, которые мой врач счел заслуживающими внимания. А теперь, мне кажется, пора обратиться к работе на благо народа Америки. — И с этими словами он направился к дверям, за ним длинный хвост помощников, а следом хор журналистов, громко взывавших: «Господин президент!»