Чтение онлайн

Холодный влажный ветер разрывает цепь моих мыслей. На месте, где, как мне казалось, должна была находиться лавка, стоит вода, будто бы её смыло потоком. Я перехожу через блестящую лужу и смотрю вверх.

– Что ты видишь?

От звука голоса я подпрыгиваю. Я щурюсь и вглядываюсь в темноту, туда, откуда прозвучали слова. Длинная изогнутая трубка, покачиваясь, указывает на лужу.

– Что ты видишь? – повторяет голос, и я понимаю, что он говорит на языке мёртвых. Волна облегчения накрывает меня. Это Яга!

Я гляжу на лужу в замешательстве. Лужа как лужа.

– Воду? – отвечаю я неуверенно.

Вслед за рукой, держащей трубку, появляется лицо: тёмная, испещрённая морщинами кожа и глаза, сияющие в свете луны. Это Старая Яга, которая торгует настойкой для мёртвых. На секунду я чувствую желание броситься к ней и заключить в объятия, потому что она – кто-то такой знакомый, кто поможет вернуть бабушку домой. Но я просто стою, оторопев; от надежд и сомнений голова идёт кругом.

Старая Яга усмехается, и я хмурю брови. Не понимаю, что такого смешного в моём ответе про лужу. Из её трубки вырывается едкий дым. Я задерживаю дыхание, пока он не рассеется.

– Рада видеть тебя, Маринка. Проходи.

Она подзывает меня кивком головы, и я прохожу через тяжёлые полотняные шторы, мимо столов, украшенных черепами, и стеллажей, заставленных бутылками с настойкой, к дальнему углу её лавки, где скрыта от глаз корявая дверь её избушки в отставке.

На деревянной стене нарисована бутылка «Трости» в окружении образов мёртвых. Многие бы приняли их за портреты живых, но я их узнаю без ошибки: испуг на лицах и размытые контуры тел угадываются даже в этих набросках.

Медленно и со скрипом входная дверь открывается, и я вижу комнату, похожую на нашу. В очаге ярко горит огонь, в воздухе витает запах борща. Но в том углу, где Ба хранит музыкальные инструменты, сложены блестящие медные котлы и трубки, а на полу перед шатким книжным шкафом разбросаны старые книги и бумаги.

Старая Яга усаживает меня на стул и наливает миску супа.

– Ты здесь, потому что твоя бабушка прошла сквозь Врата.

– Откуда вы знаете? – Я поворачиваю голову и смотрю на неё во все глаза.

Хоть она и старая, намного старше бабушки, волосы у неё густые и чёрные, как ночь. Всего несколько тонких белых завитков поблёскивают на её голове, как звёзды. Она так уверена в себе и горделива, смотрит с таким достоинством, что я начинаю нервничать.

– Я понимаю шёпот, который льётся сквозь Врата. – Старая Яга сидит напротив меня, спина прямая, взгляд пронзительный. – Не думаю, что ей пора было уходить.

– Нет. – Я тыкаю ложкой в миску с борщом. – Ей пришлось пройти сквозь Врата, чтобы помочь одной из мёртвых найти дорогу к звёздам. Она вернётся. Правда? – Я перестаю дышать в ожидании её ответа.

– Я всего однажды слышала о Яге, которая вернулась через Врата. – Старая Яга наклоняется ко мне. – Ты знаешь эту историю?

Я мотаю головой. Она идёт к книжному шкафу, достаёт толстую кожаную папку и перебирает разрозненные листы.

– Она где-то здесь. Я собиралась включить её в новый том Сказок Яги. Ты читаешь их?

– Да, конечно. – Я киваю, и в голове проносятся воспоминания о предрассветных сказках перед сном. – Ба часто читала их мне, когда я была маленькой.

– Я раздавала каждой Яге новый том сказок каждые десять лет или около того. Этот задерживается уже на несколько лет. Трудновато найти время, чтобы напечатать больше тысячи экземпляров.

– Тысяча экземпляров, – шепчу я. Я и подумать не могла, что Яг так много. Только здесь, на рынке, мне доводилось видеть одну, максимум двух. На мгновение становится приятно от мысли, что нас так много, я даже начинаю представлять себе, каковы они из себя, другие Яги. Но я отгоняю от себя эти мысли. Это бесполезно, ведь я их никогда не увижу. Как и я, они все влачат одинокую жизнь, овеянную тайной.

Старая Яга возвращается к столу с несколькими пожелтевшими листами.

– Вот сказка. Сможешь прочитать?

Я смотрю на исписанную витиеватым почерком бумагу и качаю головой:

– Она на языке мёртвых.

– Ну и что с того? Сегодня вечером ты с ним отлично справляешься. Намного лучше, чем когда я видела тебя в прошлый раз.

Мои щёки заливаются краской. Ба всегда говорила со Старой Ягой на языке мёртвых, когда мы навещали её, и я не особенно слушала их беседы. Теперь-то я понимаю, что мне следовало быть вежливее. Я всматриваюсь в исписанный лист и начинаю медленно читать:

Давным-давно, когда лето было длиннее, а деревья – выше, к Вратам пришла крошечная девочка. Казалось, будто лёгкий весенний ветерок принёс её на своей спине. Была она рыжеволосая, с радостной улыбкой. Нетерпеливая и с норовом, как у пчелы, пойманной в банку.

Мои глаза расширяются, и я читаю всё быстрее:

Яга напоила её козьим молоком, завернула в тёплое одеяло из верблюжьей шерсти и стала петь ей колыбельные, чтобы подарить мир её беспокойной душе. А когда малышка наконец успокоилась и сладко уснула, Яга поцеловала её в обе щеки и проводила сквозь Врата, как требовал долг и как было заведено.

Но девочка приплыла обратно.

Тогда Яга угостила её сливовым вареньем, завернула в собственный платок и стала напевать ей старые песни. Девочка снова уснула, Яга поцеловала её в обе щеки и вновь проводила сквозь Врата.

Но девочка приплыла обратно.

Яга, боясь, что девочка растворится, как и все души, которым не удаётся вернуться к звёздам, сделала глубокий вдох, чтобы набраться смелости, обняла малышку покрепче и сама шагнула сквозь Врата.

Она была тяжелее, чем мертвецы, которые медленно уплывают к звёздам, и упала в пучину чёрного океана. Руками и ногами она отчаянно боролась с ледяными волнами. И всё же она крепко держала девочку и доплыла с ней до самого основания стеклянных гор.

Она чувствовала, как девочка тянет её обратно, в мир живых, поэтому сжимала её всё крепче и карабкалась по отвесным скалам стеклянных гор, хватаясь за них из последних сил, ломая ногти и кроша зубы.