Чтение онлайн

Разумеется, Оракул дал очень многое.

Мы, например, узнали, что мы не одни во Вселенной. Это факт колоссального значения. Мы узнали, что эра компьютеров – сплошное заблуждение. Есть другой путь. Более перспективный. Мы вынуждены теперь пересматривать некоторые, казалось бы, незыблемые, научные догмы. То есть, толчок сильнейший.

Однако.

Все эти знания человечество получило бы и так, в процессе естественного развития. Конечно, позже, но зато самостоятельно и, надо думать, без глобальных потрясений.

Вопрос о цене – вот что следует решить в первую очередь. Кормушка или катализатор? Оправданы ли жертвы? И стоит ли платить вообще?

Ясно одно: отказаться от Оракула волевым усилием, уничтожить его, захлопнуть дверь, вероятно, уже нельзя. Это будет означать поражение. Какими бы вескими доводами его не мотивировали. Нельзя сказать: «Мы не понимаем и не поймем никогда». Ибо, сказав это, человечество просто перестанет быть тем, что оно сейчас есть.

В ров набралась дождевая вода. Я ушел по колено. Вода была бурая и очень холодная. Деревянные подметки увязли. Я с трудом выполз по липкому скату.

Хермлин ждал наверху.

– Я еще жив . . .

Чуть отдышавшись, мы вытащили Катарину. Она сразу легла на скользкую землю – руки вдоль тела. Сказала, закрыв проваленные глаза:

– Это все-таки модель . .. Второй апокалипсис … Краускас прав – он оперирует крупными структурами . ..

Я опустился на колени и поднял ее обритую, колючую голову.

– Наверное, Оракул не замечал нас … до сих пор . . . Муравьи и блохи . . . Анатоль, что там было с «Гулливером»? ..

– Бредит?- шепнул Хермлин.

– Нет,- сказал я.

– Анатоль .. .

Какой-то мужчина плюхнулся в ров. Пыхтя, пересек. Увидел нас – шарахнулся. Так и ушел по дну, за изгиб, шумно расплескивая воду.

Мне "не нравилось, как мы сидим. Слишком открыто. Минут пятнадцать назад, расколов громом небо, над нашими головами прошла и загнулась вверх тройка истребителей. По-моему, я различил на крыльях голубые эмблемы. Кто его знает. Я не был уверен, что представление окончилось. Или – что кончилось везде одновременно.

Впереди, задрав широкие гусеницы, громоздился танк в черно-зеленых разводах. Он рвался сюда, и его подбили. Квадратная башня съехала, на боку зияло оплавленное отверстие. Мы перебрались под защиту брони. Катарина еле двигалась. У нее был сильный жар. Она дрожала. Стучали зубы. Броня была холодная и влажная. В облупленной краске. Пахла дымом. И весь день, затянутый редким туманом, тоже был холоден и влажен. И пах дымом. Струилась легкая морось. Солнце мутным пузырем повисло над равниной. Раньше здесь была сельва. Гилея – дождевой лес. Капало с широких листьев. Орали сумасшедшие попугаи. Питоны на дне зеленых сумерек переливали долгие тела через завалы гниющих корней. Теперь – никаких следов. Выжженная пустыня. Рвы, ежи, надолбы. Тут бомбили, обстреливали и опять бомбили. Зарывались в землю и опрокидывали ее многотонными фугасами. Воронки, окаймленные желтой глиной, уходили в туман на горизонте. Брели люди. Много людей – в полосатой одежде. Группами и поодиночке – вся равнина, под серым бесчувственным небом. Возвращались в город. Клейст все-таки ке ошибся. Он умер. Последний «пророк». И Водак умер тоже. А я остался, и осталась Катарина, и даже Хермлин. И многие другие, кому он предсказал. Зачем это Оракулу – личные прорицания? Я плохо знал Клейста. Как и всех семиотиков. Каста. Но я хорошо знал Водака. Он говорил, что мог бы уйти. Еще тогда. Оки погрузились и наладили грузовик. Мотоциклисты выскочили неожиданно – с двух сторон. Он бы запросто ушел – поднялась паника. Крутились колесом. Надо было стрелять. А кругом – люди, безоружные …

Недалеко от нас, раскидав ноги, лежал мертвый солдат. В их форме. Каска свалилась, и льняные волосы прилипли к земле. Я отвернулся. Я знал, что это копия, но все равно не мог смотреть. Раньше я никак не относился к Оракулу. Беда ученых – бесстрастное отношение к объекту исследований. Привыкаешь. Режешь собаку, как пластилин. Вдруг и Оракул бесстрастен? Я ненавидел его.

– А может быть, он просто развлекается?- отжимая воду с лица, спросил Хермлин.- Знаете, мы в детстве развлекались: находили мышиное гнездо, плескали туда бензином и бросали спичку .. . Молодые идиоты . ..

– Может быть,- сказал я.

Лагерь подожгли сразу же. Охрана отключилась. Они останавливались на полушаге и падали, как куклы,- больше не шевелясь. Скотина Бак понял первый и побежал вниз по осыпи. Упал. Обхватил голову. Замер. Скулил тихонечко. Над ним сомкнулись. Топтали молча и сосредоточенно. Будто месили тесто. Бурдюк убрался – от греха. Блоковые попрятались. Их выковыривали из невозможных щелей и били кайлами. Толпа пошла в лагерь, бурля и разрастаясь. Загорелись бараки. Ахнули стекла в канцелярии. Повалил дым. Гапель метался по территории, приказывал, умолял, пытаясь сохранить хоть что-нибудь. Трещали доски. Обезумев, визжали овчарки. Двоих санитаров, выбежавших из занявшегося лазарета, оглушили и бросили обратно в огонь. Раскаленный, багровый шар вспучился над бензохранилищем . . .

С другой стороны танка кто-то сел. Кажется, двое. Сказали: Подтяни мне повязку. . . Давай, зачем ты разрезал руку? . . А ты видел Хаджи? . . Ну? . . Вот и ну, он поранился, а кровь не пошла . . . Копия? . . Вероятно .. . Так что же это – опять посредники? . . Вероятно … Надоело, я был, когда выявляли «запечатленных», боже мой, что тогда творилось, неужели и нас … Не знаю, наше дело побыстрее добраться до города. . . Бедный Хаджи . . . Интересно, в лаборатории что-нибудь сохранилось? Нужна хорошая камера, лучше, конечно, видео .. . Достанем. У Колина была, там – архив, бетонные стены . . . Главное, задокументировать, при апокалипсисе ведь ничего не осталось – ровным счетом … Пару манекенов обязательно, пока не исчезли . . . Конечно. Тут же не спонтанная реакция, это «Гулливер» . . . «Гулливер»? Его все-таки задействовали? . . Как видишь … И что конкретно? . . Структура общества, мы разумные существа: чисто сигнальный посыл. . . Так «война»- это ответ? . . Вероятно . . . Ничего себе знаковая ситуация. Как мы будем ее толковать, ума не приложу… По крайней мере, это первый реальный ответ … Ну дай бог – если . . . Так пошли? . . Ох, ты, болит! Хорошо бы машину . . . Поищем . . . Гляди – призраки, черт бы их побрал … Где? . . Да вон – целая цепь . . . Вот не везет .. . Ты, знаешь, давай двигай, а я его приму, того – справа, все равно с моей ногой далеко не ускачешь . . . Ну, держись – недолго, я пригоню машину…

Позавчера я содрал ноготь на мизинце. Было очень больно. Но теперь я смотрел на запекшийся, коричневый полукруг с огромным облегчением. Кровь была настоящая. Значит, не копия. Слава богу. И у Катарины свежая царапина на лбу – засохли багровые капельки.

– Идут,- сказал Хермлин.- Это правда, что они не опасны?

Призраки надвигались цепью. Будто прочесывали. Они были молочно-белые, голодные, нетерпеливые. Вот один почуял и колыхнулся в нашу сторону. Тотчас из-за танка, опираясь на обломок доски, вышел человек. Я его видел в группе анализа. Кажется, Сальников. Он сильно хромал. Не колеблясь, шагнул к призраку, протянул руку. Панг!- дернулась молочная поверхность. Призрак остановился и потемнел.

– Я могу идти,- сказала Катарина.

Действительно встала, упираясь в гусеницу. Вдруг

отдернула руку.

– Мягкая!

Я потрогал башню. Металл был, как тесто, горячий – остались вмятины.

Мы пошли. Я поддерживал ее, обняв, Панг!

Панг!- стреляло по всему полю. Призраки кормились. Катарина торопила слабым голосом .. . Мало времени. Модель агонизирует. Видел – загнивает броня. Скоро все поползет. Нельзя упустить. Наконец-то представился случай. Бахтин утверждает, что Оракул не существует. Это проекция на наше сознание. Передача, источник которой находится где-то вовне, может быть, не в нашей Галактике .. . Опять гипотезы. Меня уже тошнило от гипотез. Я и сам мог придумать их сколько угодно. Хоть сотню, хоть две. Самых экстравагантных. Хватит гипотез. И хватит дискуссий. И хватит безумного экспериментирования. Оракул не бог, наука не храм, и мы не жрецы. Есть вещи поважнее истины. Я слышал о «Гулливере». Нас поставили в известность, поскольку Биологический контроль должен быть наготове на случай прорыва внеземных форм жизни. План «Гулливер» исходил из того, что Оракул не воспринимает нас в качестве разумных существ и не замечает следов нашей деятельности. А потому даже не пытается установить Контакт. Мы же не устанавливаем Контакта с муравьями. Мы просто их изучаем. И то недавно. «Гулливер» предполагал произвести некое действие в районе Зоны Информации, во-первых, разумное, а во-вторых, сравнимое по масштабам с действиями, которые производит сам Оракул.

Выходит, это был ответ.

Сильно побитая, без стекол и фар, легковая машина, завывая мотором, перевалила через бугор и поползла к нам, кренясь на рытвинах. Еще на ходу выскочил длинный юноша; как грабли, поднял растопыренную руку.

– Стой! Игорь Краузе. Аварийный штаб. Регистрация. Кто такие – фамилия, специальность? В машину взять не могу.- Пока мы бормотали, ловко выщелкнул из стеклянной трубочки три зеленые таблетки.- Возьмите. На язык и разжевать.- Тонким пальцем с отгрызанным ногтем коснулся Хермлина.- Вы можете идти домой. А вы и вы,- палец мелькнул,- к десяти ноль-ноль явиться в распоряжение штаба. На личные дела час. Сбор у почты. Получите паек и задание. В машину взять не могу. Вопросы?