Чтение онлайн

– Ага. А чего они здесь сидят?

– Ждут.

– Чего?

– Перемен. Боятся прозевать.

– А разве что-нибудь должно меняться?

– А они разделяются: половина сидит возле конторы колхоза, а другая половина - вот здесь.

– Ничего не делают, а только сидят и ждут?

– Не делают? Пойдите спросите их - сколько они вам наговорят!

– И пойду, и спрошу!

Решительности после сегодняшних конфронтации с Пшонем и Жмаком Грише было не занимать. Он вылетел из сельсовета, как древнеславянский бог Перун, готовый греметь, сверкать, карать и испепелять.

– Добрый день, товарищи!
– крикнул он.

– Добрый, добрый, добрый!
– раздалось в ответ.

– Поработали?
– довольно ехидно полюбопытствовал Гриша.

– Да уж куда там!

– Еще как поработали!

– Встали на трудовую вахту!

– Ага, - подытожил Гриша, - встали, говорите, на вахту. Могу вам сообщить, что становиться на вахту возле этой клумбы вряд ли есть смысл. Никуда эта клумба не убежит, и никто ее не украдет. Это мое первое заявление, так сказать, неофициальное. А теперь я сделаю заявление последнее. Если вы считаете, что меня избрали на день или на неделю, как того временного царя для насмешки и оплевывания, то вы глубоко ошибаетесь.

– Вы же вроде полетели?
– несмело выдвинулся вперед всех Интриган.

– Полетел и прилетел.

– А товарищ Жмак заявил, что вас не будет, - наклонил к плечу голову Сладенький.

– Как видите, нет Жмака, а я - перед вами.

– Тогда как же это так?
– надулся Первородный.

– А вот так. Сидеть - хватит, разобщенности - конец, все в единый агрокомплекс, или же я предложу очистить территорию Веселоярского сельсовета! Хлеб-паляница в торбе ниоткуда не возьмется!

Хлеб-паляница для представителей всех заинтересованных ведомств еще кое-как было понятно. Но торба! К чему здесь торба? Что за пережиток? Что за отсталое мышление у этого нового председателя?

Обменявшись взглядами, которые в литературе называются красноречивыми, они, однако, не стали разводить антимоний, докурили каждый свою сигарету, покашляли и похмыкали, а потом рассредоточились по веселоярским углам: определять, где стриженые, а где паленые. Гриша же, проводив их взглядом и пробормотав свое излюбленное: "Вот гадство!" - решил заглянуть в Дом культуры, а если точнее - в сельскую библиотеку, которой заведовала бывшая его одноклассница Тоня, теперь Антонина Ивановна, жена самого директора школы. Когда-то Гриша хотел было влюбиться в Тоню, но испугался: слишком уж она была хороша и языката. Язык как бритва. Подойти к ней еще как-нибудь можно, но что ей скажешь? Вот так, напугав себя, Гриша и завербовался в добровольное рабство к Щусевой Кате, рабство это, как известно, закончилось трагически и еще неизвестно, что было бы с Левенцом, не появись на веселоярских горизонтах Дашунька Порубай.

Но человечество с мудрым смехом смотрит на свое прошлое, не имея никаких намерений возвращаться к нему и повторять ошибки и глупости. Гриша был частицей человечества, к тому же женатой, да еще и занимал официальную должность, но сердце у него в груди все-таки предательски и коварно вздрогнуло, когда он увидел Тоню, красивую и строгую, независимую и неприступную в царстве книг и в мире мудрых мыслей и слов. Гриша даже попятился и зажмурился, чтобы не обжечься и не ослепиться, но должен был проявлять решительность на каждом шагу, поэтому отважно ринулся вперед.

– Что, начальство решило нас проверить?
– без страха встретила его Тоня.

– Какая может быть проверка?
– смутился Гриша.
– Я к тебе, Антонина, за советом.

– Антонина, а почему не Тоня?

– Ну уж если на то пошло, то в школе я тебя называл Тонькой!

– Так называй и дальше так.

– Слушай, Тонька, у тебя в библиотеке книга о гадах может быть?

– Тебе о реакционерах?

– Да нет, о настоящих гадах. Тех, которые ползают.

– О пресмыкающихся? Так бы и сказал. Тебе как, что-нибудь справочное или из художественной литературы?

– Я и сам не знаю. Когда заедают гады, тогда какая литература помогает: справочная или художественная?

– Наверное, и та и другая. Знаешь что, давай я тебе найду все, что есть в словарях, а потом что-нибудь и из художественной.

– Морочу я тебе голову.

– Да какая морока? Это же одна минута!

Она метнулась за стеллажи, возвратилась с целым ворохом словарей и энциклопедий, начала листать страницы перед Гришиными глазами, быстро и умело вычитывала то оттуда, то отсюда.

– Так. Вот здесь. Гад. Гадюка. Гаденыш. Гадоед. Гадье. Гадина. Гадюга. Гадюра. Гадючонок. Гадюшник. Гадючиться... Все это от санскритского слова "гад" - ползать, пресмыкаться. Черви тоже сюда. Подходит тебе?

– Вроде бы подходит, хотя и без червей, потому что там есть и полезные. Давай дальше.

– Вот здесь еще. Слово "гад" для классификации не годится. Необходимо говорить: ползучее животное, пресмыкающееся.

– Как ни говори, а все равно гадство. И что там о них?

– Пресмыкающиеся делятся на черепах, клювоголовых, чешуйчатых и крокодилов.

– Ну, черепаху и крокодила сразу видно. А клювоголовых узнаешь только тогда, когда они тебя клюнут. Это тоже ясно. Труднее с чешуйчатыми. Спрячется в чешую - не доскребешься!

– Здесь вот еще есть, - нашла Тоня, - земноводные тоже относятся к гадам. Например, наша обыкновенная жаба. Это так называемые голые гады.

– Голые гады - это здорово!
– обрадовался Гриша.
– Голых и разоблачать не надо, сами себя показывают! Теперь бы еще придавить их художественной литературой - и талатай [8] .

– Из художественной, к сожалению, у нас ничего нет. Только детские книжки.

– Давай и детские!

– Киплинг. Про Рикки-Тикки-Тави.

– Что это за чертовщина?

– Зверек такой. Называется мангустой. Поедает змей и крыс.

– Навряд ли, Тонька. Я ведь гадов есть не собираюсь. Я их хочу изучить, чтобы не съели меня.

– А что - угрожают?

Гриша вздохнул:

– Только тебе скажу: удрал бы я на свой комбайн, ох и удрал бы!

– У тебя ведь теперь такая власть!

– Власть? А ты знаешь, что это такое?

– Ну, это что-то самое высокое в селе...

– На высокое дерево козы скачут. Слыхала? Между прочим, у меня, кажется, именно с коз все и началось. И как началось, как пошло, - ни тебе конца, ни краю!

– Потому ты и ищешь про гадов?

– Да как тебе сказать... Когда-то я выдумал себе талатай. Теперь не помогает. Никакие слова, вижу, не помогут. А на гадов надвигается второй ледниковый период. Слышала?

Тоня кивнула. Эту ничем не удивишь. Все слышала, все знает. Такой была еще в школе.