Чтение онлайн

58. Гедеонов С.А. Указ. соч. С. 56.

59. Надеждин Н.И. Опыт исторической географии русского мира // Библиотека для чтения. Т. 22.
– СПб., 1837. С. 28-29, 31, 33-34.

Этимологическая дыба, действие которой так живо изобразил А. Л. Шлецер, является универсальным способом сторонников норманства варягов доказывать недоказуемое. Причем с ее помощью они не только самым чудесным способом создают небывалое, но и с той же легкостью переводят в состояние небытия реальное, но не укладывающееся в ложе их теории. Показателен в этом плане пример с братьями Рюрика Синеусом и Трувором, которые в конечном итоге были записаны в разряд небылиц. Эта мысль вызревала давно, и ее первыми, видимо, выдвинули норманисты. Еще Н.М. Карамзин, обратив внимание на летописные известия об основании Киева тремя братьями, о двух братьях-родоначальниках радимичей и вятичей, о прибытии на Русь трех братьев-варягов, сказал: «Сие братство может показаться сомнительным». В 1829 г. Н. А. Полевой, не отвергая существование братьев Рюрика, вместе с тем не только подчеркивал, что «оно весьма подозрительно» и что их «тройство... явно походит на миф», коими полна всемирная история, но и называл Рюрика «мифическим».

Антинорманист С.А.Гедеонов, возражая антинорманисту Д.И. Иловайскому, относившему Рюрика, Синеуса и Трувора к изобретению летописца, утверждал противоположное: «Тройственное число призванных варяжских братьев-князей имело бы, при других доказательствах их легендарности, более уважительное значение. При своей уединенности, оно остается случайным историческим явлением. Около эпохи призвания нам известны три князя у моравлян: Святополк, Ростислав и Коцел. Или они тоже мифические личности?». С этими словами полностью соглашался И.Е. Забелин, говоря при этом, что «качеством легенды может быть отмечена братская троица с ее именами», хотя эти имена не представляют собой поздний вымысел. Вероятно, заключал он, летопись передает древнюю запись. Наконец, в 1887 г. антинорманист Ф. И. Свистун выдвинул мнение, что Рюрик - это лицо реальное, но его братья «кажутся вымыслом летописца»[60].

В русле данных рассуждений в дореволюционное время прозвучала идея, не принятая, надлежит заметить, даже норманистами, что имена Синеуса и Трувора представляют собой неверно понятые при переводе слова «Rurik und sine getruwen» (в 1877 г. И. И. Первольф привел данное толкование лишь как научный курьез: требуя научного объяснения древнерусских имен, произвольно трактуемых в науке, он произнес: «А то, пожалуй, будут еще правы те господа, которые объясняют троицу Рюрик, Синеус, Трувор по-немецки: Rurik und sine getruwen»[61]). Но совершенно иная судьба выпала этой идее в трудах русских ученых-норманистов, оказавшихся в эмиграции, в трудах советских ученых, называвших себя истинными антинорманистами, но при этом верующих в норманство варягов, и в трудах современных российских ученых, выступающих с позиций, как они сами ее презентуют, «взвешенного и объективного», «научного, т. е. умеренного» норманизма[62].

В 1929 г. Н.Т.Беляев убеждал, что у летописца был «малопонятный ему скандинавский текст», в результате чего прилагательные, окружавшие имя Рюрик, «Sig-niotr»-«победоносный» и «Thruwar» - «верный», превратились в имена Синеус и Трувор (к такому заключению исследователя подтолкнула гипотеза А. А. Куника, который, видя в братьях Рюрика реальных лиц, но не найдя в сагах именам Синеус и Трувор предлагаемых им скандинавских аналогий, сказал в 1845 г., что «Sig-niotr» и «Thruwar» являются прилагательными, означавшими, прежде всего, «победоносный» и «верный»). И этот «малопонятный» скандинавский текст (сага) кончался, по предположению Беляева (повторенному затем Г. В. Вернадским), «припевом-строфой, вроде: «Рюрик, Победоносный и Верный (Roerik, Sig-niotr ok Thruwar)». В 1931 г. В. А. Мошин сообщил о наличии в науке мнения, что летописец пользовался скандинавским источником, повествующим о прибытии «Рюрика со своим домом и верной дружиной» - «sin hous trej wory» («tru varing»)[63].

В советскую науку данную версию перенес в 1956 г. Б. А. Рыбаков с целью показать отсутствие каких-либо реалий в Сказании о призвании варягов (а в отрицании его историзма тогда видели один из путей борьбы с норманизмом, духом и содержанием которого была пропитана вся советская историко-филологическая наука[64]): если Рюрик - это историческое лицо, то «анекдотические «братья» Рюрика только подтверждают легендарность «призвания» и его источник - устный скандинавский рассказ».

Спустя два года ученый несколько уточнил свою позицию, указав, что «источником сведений о Рюрике и его «братьях», вероятнее всего, был устный рассказ какого-нибудь варяга или готландца, плохо знавшего русский язык» (параллельно с тем он вел речь о том, что в основе Сказания могло лежать широко распространенное в Северной Европе - в Ирландии и Англии - эпическое сказание о трех братьях - основателей королевств). В конечном итоге всю вину в появлении в повествовании о призвании варягов, следовательно, в русской истории Синеуса и Трувора Рыбаков возложил на летописца: имена братьев Рюрика он объяснил как результат «чудовищного недоразумения, происшедшего при переводе скандинавской легенды», когда новгородец, плохо зная шведский язык, «принял традиционное окружение конунга за имена его братьев»: sine hus («свой род») - Синеус и thru varing («верная дружина») - Трувор[65].

В 1989 г., когда советский «антинорманизм» (с его шумными марксистскими заклинаниями о возникновении Древнерусского государства только в силу внутренних причин на деле являвшийся разновидностью норманской теории, порожденной советской спецификой) практически отошел в прошлое, а на смену ему шел «объективный» и «научный» норманизм, т. е. норманизм истинный, не прикрывающийся марксистской фразеологией, ибо в том необходимость отпала, Н.Н. Гринев обоснованию такого толкования происхождения имен братьев Рюрика посвятил специальную статью.

По его словам, включение в ПВЛ русской транскрипции древнешведской фразы (sine hus - «свой род» и thru varing - «верная дружина») показывает, что в руках летописцев второй половины XI в. оказался извлеченный из архива написанный старшими рунами документ, имевший характер договора с приглашенным княжеским родом, а сама эта фраза, на его взгляд, «производит впечатление устойчивой формулы, связанной с поименованием князя при официальном к нему обращении». Ныне идею, что договор («ряд»), заключенный на старошведском языке Рюриком с призвавшими его славянскими и финскими старейшинами, «был использован в начале XII в. летописцем, не понявшим некоторых его выражений», проводит известный археолог А. Н. Кирпичников[66], несколько десятилетий руководящий раскопками Старой Ладоги.

Утверждение об ошибке летописца, якобы и приведшей к «рождению» никогда несуществовавших братьев Рюрика, прекрасно прижилось в советской и современной науке, давно и прочно обосновалось в справочниках, школьных и вузовских учебниках, в периодической печати, стало, что вполне закономерно, основой для создания новых исторических мифов, которыми и так сверхбогата норманская теория. Так, например, в 1995 г. Л.А.Кацва и А. Л. Юрганов объясняли учащимся седьмого класса, что «Рюрик сине хус трувор» означает в переводе с древнешведского «Рюрик с домом и дружиной», по причине чего он «обзавелся» двумя братьями, и что варяжский конунг Рюрик «известен в IX в. по скандинавским источникам»[67]. Но ни один скандинавский источник, что очень хорошо известно, не говорит о «варяжском конунге» по имени Рюрик. Как констатировал еще в 1836 г.
– т. е. более 170 лет тому назад - норманист Ф. Крузе, имя Рюрика «не упомянуто в многоречивых скандинавских сагах»[68] (вероятно, авторы учебника имели в виду Рорика Ютландского, но речь о нем идет лишь во франкских хрониках, причем без всякой связи с Русью).

Тезис о Синеусе и Труворе как о шведских словах звучит из уст наших авторитетных специалистов на весьма представительных форумах, задавая тому соответствующую тональность, сквозь которую трудно пробиться иным мнениям. Так, он был озвучен в сентябре 2002 г. на проходившей в Калининграде международной конференции «Рюриковичи и российская государственность», посвященной важнейшему событию нашей истории - 1140-летию призвания варягов на Русь, директором Института истории материальной культуры РАН Е.Н. Носовым, выступавшим на пленарном заседании с докладом «Легенда о призвании варягов на фоне данных современной археологии»[69].

И этот тезис, принимаемый учеными в силу норманистских убеждений без критики, исключительно только на веру и многоголосо доносимый ими до массового читателя и слушателя в виде непреложной истины, вот уже полвека формирует историческое сознание наших соотечественников (и будущих деятелей науки в том числе), несмотря на то что он страдает явным и существенным изъяном, не позволяющим принимать его даже в качестве рабочей версии. Во-первых, Б.А.Рыбаков, Н.Н. Гринев и А.Н. Кирпичников не объяснили, хотя именно с этого и должны были, вообще-то, начать свой разговор, каким образом наши летописцы могли работать с материалом, звучащем на ирландском, английском, шведском (старошведском) языках. В силу подобной небрежности, уносящей, если вспомнить слова И.Е. Забелина, мысль «в область фантасмагорий», Гринев оставил совершенно открытым вопрос, как они во второй половине XI в. сумели прочитать текст, написанный «старшими рунами», которые давно уже были забыты в самой Швеции (где старшерунический алфавит использовался до конца VIII в. и был вытеснен новым руническим алфавитом - «младшими рунами»[70]).

К тому же руническое письмо по своему характеру не могло применяться, указывают специалисты в области скандинавской письменности, «для записи сколько-нибудь пространных текстов. Краткие магические заклинания, имена (владельческие надписи), наконец, формулярные эпитафии на мемориальных стелах - основные виды текстов, записывавшихся руническим письмом»[71]. Во-вторых, рассуждения Рыбакова, Гринева и Кирпичникова вступают в полнейшее противоречие с летописью, со Сказанием о призвании варягов, где четко говорится, что Рюрик и его братья пришли на Русь не одни, а «с роды своими»: «И изъбрашася 3 братья с роды своими (курсив мой.
– В.Ф.), и пояша по собе всю русь, и придоша; старейший, Рюрик, седе Новегороде, а другий, Синеус, на Беле-озере, а третий Изборьсте, Трувор», в связи с чем имя Синеус не может, конечно, обозначать то, во главе чего он стоял (в конце той же статьи под 862 г. читается, что по смерти Синеуса и Трувора Аскольд и Дир отпросились у Рюрика «ко Царюгороду с родом своим», а все же не с покойным Синеусом)[72].