Изгнание
Шрифт:
«Ты опять думаешь. Перестань!»
«Но как же не думать? Мысли сами плывут и плывут».
«Тогда тебе рано смотреть такие передачи. Иди займись Гуликом: он что-нибудь ломает».
Биз послушно ушел, а Ладен отметила, что он с удовольствием всегда уходит в детскую. И даже спит там. А к ней относится как к «постаревшей женщине» - вспомнила она тот, первый разговор… Прошло столько дней, а они ни разу не были близки. Первое время после унижения в Билярге Ладен было противно об этом думать вообще, позже - тошно от мысли, что за этим будет следить сотня бесстыдных сластолюбцев. Ладен видела, что Биз не знает, как себя вести с ней: юношеские понятия диктуют сдержанность, а ее заверения об их супружестве не подкрепляются ничем. Она усмехнулась. И обрадовалась своей усмешке. Ведь если дошло до усмешки, то придет день улыбок. Ах, как хочется избавиться от этого кошмарного сна!
Ладен выключила видео и упала на постель. Прислушалась к звукам из детской - тихо. Что там такое?
– настроилась она на Биза и увидела личико сына, его внимательные глаза. Биз рассказывал ему сказку:
– Давным-давно жил повелитель. Был он не хуже и не лучше других, но зато мог по-волшебному заглядывать в чужие головы. Как только он узнавал, что есть кто-то умный, он приглашал его к себе во дворец, заглядывал в голову и все умное забирал себе. Повелитель умнел, а несчастный уходил от него и ничего уже не помнил…
– Как ты?
– спросил Гулик, и Ладен уловила, как у Биза перехватило горло.
Биз кивнул, смутно вспоминая потное, злое и раздосадованное лицо цузара, с которого, по словам Ладен, начался отсчет его новой жизни. Сверкал шлем цузара, утыканный спицами, между которыми подрагивали свитые в спиральки разноцветные провода датчиков, чем-то похожие на ядовитых червей, выползающих из цузаровой головы.
– Говори дальше, - дергал Виза за руку Гулик. И Виз отбросил видение,
погладил сына, кивнув: сейчас.
– Так как повелитель был и не плохой и не хороший, то захотел он с помощью своего волшебства стать самым умным. Пригласил во дворец своих полководцев, поковырялся у них в голове и все военные таланты забрал себе.
Потом привели ему ученых, поэтов, художников, врачей - и у них повелитель отнял все таланты. И так понравилось ему умнеть, что вскоре во дворец стали приводить простых скотоводов, пахарей, портных, так как умнее их уже никого не оставалось. Последний раз заглянул повелитель в голову своего повара и остался без обеда, потому, что тот навсегда позабыл, как готовить:
· Хи- хи… -смеялся Гулик.
· Остался повелитель без прогулки на моторсе, потому что механики позабыли, как надо ездить. И без вечерних сказок остался повелитель, потому что поэты больше не умели их сочинять.
· И без флайеров, - подсказывал Гулик.
– И… и…
· И даже без штанишек, - сказал Виз, и Гулик опять заливисто засмеялся.
Виз тоже смеялся, продолжая рассказывать.
– Конечно. Ведь портные позабыли, как шить и клеить одежду. Но самое страшное было потом. Не только повелителю, но и всем стало нечего есть, негде жить, не во что одеваться - все все позабыли.
И началась разруха. Падали дома, потому что их не умели строить. Рассыпались глайдеры, потому что их не умели делать. В море сталкивались корабли, в небе - флайеры. Увидели все это рабы и подумали, что теперь они стали умнее правителей. Подняли восстание и пошли в наступление на дворец. Повелитель рассердился, собрал армию, а командовать полками некому. Ведь все полководцы позабыли, как воевать с врагом. А я сам, решил повелитель, умнее всех полководцев. Приказал палить из пушек, но пушкари забыли, как пушки заряжать.
Заменить полководцев можно было, их мало. Но где взять тысячу новых пушкарей?… Обрадовались рабы и всю армию кулаками переколотили, а самого повелителя выгнали из дворца…
Гулик молчал, поджав губу. Думал.
· Понравилась сказка?
– спросил Виз.
· Нет. Он дурак!
– без колебаний заявил Гулик.
· Правильно понял. Молодец. А теперь спи.
· А еще расскажи.
· Мы договаривались об одной. Еще будет завтра.
Ладен забеспокоилась: Виз не понимает, что рассказывает. Где только услышал такое! Она позвала мужа в спальню, мысленно показав, что не может без него снять запутавшуюся в волосах заколку. Он вошел, робко приблизился к Ладен, сидевшей на постели в ночном белье, и принялся осторожно высвобождать заколку.
«Где ты раскопал эту сказку?»
«Слышал».
«По видео?»
«Нет- ет… В голове».
«Как это, в голове?!
– вскинулась Ладен, чтобы увидеть его лицо: шутит, нет? Он не шутил. Ладен стала допытываться: - Что ты имеешь в виду? Тебе ее нашептал кто-то. Только так ты мог услышать ее в голове. Нас хотят погубить, ты понимаешь?»
«Не- ет., Не нашептали. Я сам ее вызвал», -изобразил он что-то, похожее на глаз.
«Не понимаю. Что это?»
«Ты говорила, раньше я умел думать, а не сказала, как это делать. Стал присматриваться к Гулику и понял: все дети умеют думать, а их потом отучивают…»
В памяти Ладен всплыл зловещий облик Билярга, но Виз не придал этому значения, развивал мысль:
«А потом я стал учиться думать, начал присматриваться к тому, как появляются мысли. Оказывается, от предмета! Вот ты сейчас смотришь на меня, и у тебя побегут мысли обо мне. Посмотришь на кресло - побегут о кресле. Что-нибудь вспомнишь - побегут о том, что вспомнила. И так у всех, я проверял. В головах сутолока, суета, ничего интересного. Но если не спешить и задержать на чем-нибудь внимание до тех пор, пока установится в голове черное молчание…»
«Как может быть молчание черным?» - перебила Ладен.
«Оно всегда черное. Как бездна, как дыра в космосе, - показал он вновь то, что Ладен приняла за глаз.
– Если увидишь ее или почувствуешь, то услышишь из этой бездны все, что захочешь узнать».
«Что ты… узнал?» - не сводила с него испуганных глаз Ладен.
«Ничего, - пожал он беспечно плечами.
– Я слушал сказки. Рассказать?»
Ладен кивнула. Она чувствовала приближение новой беды. А Виз улыбался, приступив к рассказу, сопровождаемому изображением мысленно рисуемых картин и действующих в них персонажей.
«В давние, а может и не совсем давние, времена один кселенз захотел стать властелином. Осуществить задуманное без богатств и армии, понимал он, можно только хитростью. Начал он думать: как?
И придумал. Пошел в народ нашептывать, что если, мол, их старенького властелина бросить в дворцовый колодец, то вода в нем превратится в волшебную и каждый окунувшийся в нее никогда не умрет.
Кселяне смеялись над глупой выдумкой. Но ведь в народе всегда есть верующие в разные чудеса или такие, которым не хватает одной жизни. Собрались они и силой захватили дворец. Старенького властелина бросили в колодец, чтобы вода в нем стала волшебной, а во дворец посадили править своего хитроумного предводителя. Напомнили: сделай нас бессмертными!