Чтение онлайн

Девочки, которых родители могли забрать домой, приходили на занятия танцами и гимнастикой, а певицы или артистки на музыку или специальные свои занятия, а потом снова уходили. Остальное время нам, кто жил в училище все лето, разрешалось сидеть в библиотеке или ходить посмотреть репетиции в Театр; гулять нас теперь водили три раза — до и после занятий и после дневного чая. В первый же день каникул, когда все разъехались по домам, девочек, оставшихся в училище, всех собрали в одну комнату — здесь мы должны будем прожить все лето. Из пяти классов (те, кого из шестого взяли в Театр, уже перешли в актерский флигель) осталось на лето всего одиннадцать человек. А на выходные оставалось человека три — четыре. Из моего класса были только Тийна и еще одна, «артистка». Старшие заняли себе лучшие места — у окон, и первое время вообще не разговаривали с нами. Но потом, через несколько дней, перестали задирать нос — кое-кто начал общаться с более младшими, мы стали занимать друг другу умывальники — кто с кем подружился, а вечером, когда воспитательница уходила к себе, старшие, которые обычно засыпали немного позже, начинали рассказывать страшные истории или сказки. Словом, недели через две все начали дружить уже не по возрасту, а кому с кем было интереснее.

Однажды вечером мы сидели в спальне у камина и жарили хлеб. Мы принесли несколько кусков из столовой, припрятав их по карманам, пока никто не видел. У Дайлиты из четвертого класса получалось лучше всех: никогда хлеб не падал в золу и не подгорал, и она поджаривала хлебные кусочки для нас. Как-то утром мы специально набрали хороших, длинных веточек, на которых протягивали кусочки хлеба к огню, а потом прятали эти веточки в шкафах, за учебниками. Дайлита жарила сразу по два кусочка, потом передавала их нам и брала уже насаженный на ветки новый хлеб. Мы снимали готовые куски и складывали их на развернутый чистый платок. Потом сели на три кровати — третью подвинули поближе — и разобрали поджаренные, уже не горячие хлебцы.

— Ну, с кого начнем? — спросила Орсия.

Каждый вечер мы рассказывали разные истории; конечно, больше любили таинственные, но тут уж кто что вспомнит.

— Давайте кинем жребий, — предложила Дайлита.

— Я расскажу, — вызвалась Тийна.

Чаще всего, она начинала первая. У нее было столько историй, и все страшные. Поэтому мы очень любили ее слушать.

— Давным — давно, почти сто лет назад, в Театре играла одна молодая актриса, звали ее Тирвелла. Она была очень талантлива, и когда она играла, то в зале не оставалось свободных мест. Она еще и прекрасно пела, и для нее специально сочиняли песни, которых сначала не было в пьесах. Ее голос называли «серебристым»…

— Откуда ты это знаешь? — перебила Дайлита. — В учебнике по истории Театра ничего такого не написано, что для кого-то специально музыку писали, да и про эту актрису тоже не говорится ничего…

— А вот слушай дальше, и все будет ясно, почему никто о ней не говорил потом… Однажды на ее спектакль пришел младший сын короля. Он влюбился в Тирвеллу, но актерам не разрешают ни с кем встречаться, никуда выходить из Театра. И тогда он предложил ей бежать с ним в его дальнее поместье. Однажды ночью, когда была страшная гроза…

— Ну, конечно, куда же без нее! — пробормотала Дайлита.

— …она собрала свои вещи, кое — какие драгоценности…

— Конечно, она же не с принцем убегала, а с мелким торговцем. Надо было и вещи прихватить — вдруг обнищают… — прокомментировала Дайлита.

— Если кому-то неинтересно, он может не слушать! — рассердилась Тийна.

— Ну, ладно, ладно, давай дальше…

— За актерским флигелем следили строго, и выйти оттуда незаметно было нельзя. Тогда Тирвелла достала ключ от ученического флигеля и после спектакля спряталась в комнате, где хранились декорации. И вот, когда все актеры и рабочие ушли из Театра, она пробралась в наш флигель. Принц ждал ее у ворот. Он ждал до первых петухов, но она так и не вышла. Утром ее холодное тело нашли на пороге библиотеки. Никто не знал, отчего она умерла — никто ее не душил, не бил ножом, не стрелял в нее, не скидывал с лестницы вниз, не…

— Хорошо — хорошо, ты все не перечисляй, — перебила уже Орсия.

Тийна недовольно посмотрела на нее, она сбилась и теперь собиралась мыслями. Потом продолжила:

— И с тех пор в полнолуние призрак неупокоенной души Тирвеллы бродит у нас во флигеле, там же, где она умерла…

— Сомнительно, — сказала Дайлита. — С чего бы это она пошла к нашей библиотеке? И что такого страшного там можно было увидеть?

Тийна пожала плечами.

— Говорят, за ней шли призраки. Было полнолуние, полная красная луна, и тут уж всякое могло случиться. Она просто умерла от страха. Они нарочно гнали ее сюда, чтобы она не вышла — училище-то запирают и охраняют, хоть и хуже, чем актерский флигель, но все-таки.

Девочки сидели молча, видимо, размышляя над рассказанным. Да, история была хороша — интриги, призраки, блуждания после смерти несчастной души. Кто ж не любит такие истории. Но все же это не слишком правдоподобно. Допустим, в призрак бедной актрисы я поверить могу. Но все остальное… Никогда так не бывало, чтобы призраки являлись каждое новолуние или полнолуние. Может быть, и есть связь, но думаю, не такая уж явная.

— Нет, все-таки я читала что-то, очень похожее, в каком-то романе, не могу точно вспомнить… — задумчиво сказала Дайлита.

Тийна промолчала, глядя на нее с некоторым укором. Она не любила, когда ей не верили.

Орсия, «танцовщица», из второго класса, посмотрела на Тийну, на всех нас и вдруг предложила:

— Давайте проверим?

— Но как? — начали спрашивать девочки.

— А вот так, — азартно сказала Орсия, — поднимемся потихоньку в полночь на третий этаж, затаимся и будем ждать. Попробуем подкараулить привидение.

— Подкараулить! — Тийна посмотрела на Орсию так, словно та предложила ей переночевать в могиле — или что-то подобное, кощунственное и опасное.

— Ну да. Завтра, — сказала Орсия. — Как раз будет полнолуние, полная красная луна. Очень удачно, и ждать не надо.

— Я совершенно не верю в такое, — покачала головой Дайлита.

— Не веришь, что бывают призраки? — удивилась Тийна.

— Нет, в призраки-то верю, просто все эти разговоры — мол, в такую-то четверть луны надо пойти туда-то… У призраков своя жизнь, они едва ли живут по расписанию.

Мне показалось, что Дайлита говорит вполне разумно. Тийна посмотрела на нее так же, как на Орсию — грустным, мудрым взглядом много испытавшего человека.

— Словом, давайте решим, кто пойдет? — спросила Орсия.

— Я, — сказала маленькая рыженькая девочка из одного с Орсией класса и подняла руку, как на уроке.

Девочки начали переглядываться, одна за другой поднимая руки. Мне что-то не нравилась эта затея. Конечно, неплохо было бы посмотреть на призрак — но я не очень-то верю, что он нам покажется. А вот то, что нас увидят — это более вероятно, и встреча с дежурной воспитательницей будет похуже, чем встреча с призраком. Но отстать от прочих я не хотела и тоже подняла руку.

На следующий день никто до вечера не заговорил о предстоящем ночном походе. Только Тийна значительно поглядывала иногда на нас, но тоже не начинала разговоры.

Легли мы молча, Орсия сказала, что будет сама дежурить, но если кого-то не сможет потом разбудить — значит, сами виноваты.

Ужасно хотелось спать, я завернулась в одеяло и поглядела в окно. Круглая красная луна и тоненький серп голубого месяца стояли в чернильно — черном небе. Я смотрела, смотрела, а потом небо и луна с месяцем исчезли, и я провалилась в теплую дрему, на минуту или на час… И вдруг почувствовала — кто-то трясет меня за плечо, стягивает одеяло. Значит, пора… Неприятно вылезать на холод — но и не пойти, когда идут все — невозможно. Пришлось встать, надеть кофту.