Чтение онлайн

– Заверни в него кольцо и спрячь подальше, пока я не вернусь с отдыха. Пусть это будет нашей с тобой тайной.

Эванджелина вынырнула из приятных воспоминаний и вновь оказалась в гостиной, в компании констебля.

Миссис Уитстон презрительно фыркнула:

– Какая нелепость! Да с какой такой стати Сесилу вдруг дарить тебе… – И умокла. Впилась в гувернантку пристальным взглядом.

Эванджелина сообразила, что сболтнула лишнее. «Пусть это будет нашей с тобой тайной». Но Сесил сейчас далеко. А она чувствовала себя загнанной в угол, пребывала в отчаянии. И, защищаясь, выдала самый что ни на есть настоящий секрет.

– А где молодой мистер Уитстон находится в данное время? – спросил констебль.

– За границей, – отозвалась миссис Уитстон одновременно с Эванджелиной, ответившей: «В Венеции».

– Можно попробовать с ним связаться, – продолжил полицейский. – У вас есть его адрес?

Хозяйка покачала головой:

– В этом нет необходимости. – И, скрестив на груди руки, добавила: – И так ясно, что девушка лжет.

Констебль поднял бровь:

– Подобные случаи уже бывали?

– Не имею представления. Мисс Стоукс прослужила у нас всего несколько месяцев.

– Пять, – уточнила Эванджелина. Собравшись с силами, она повернулась к полицейскому. – Я прикладывала все усилия, чтобы дать детям миссис Уитстон надлежащее воспитание. Поверьте, я не воровка, а порядочная девушка. Меня никогда еще не обвиняли ни в каких постыдных поступках.

– Это она так говорит, – издав сухой смешок, заметила миссис Уитстон.

– Слова мисс Стоукс довольно легко проверить, – сказал констебль.

– Я не крала этот перстень, – настаивала Эванджелина. – Клянусь.

Блюститель порядка постучал карандашом по блокноту:

– Я записал, мисс, что вы отрицаете свою вину.

Миссис Уитстон смерила гувернантку холодным оценивающим взглядом.

– По правде говоря, у меня уже некоторое время тому назад возникли определенные подозрения насчет этой девушки. Она приходит и уходит в неурочное время. Вечно скрытничает. Со служанками не общается, держится особняком. Теперь понятно почему. Украла фамильную драгоценность и решила, что это сойдет ей с рук.

– Вы готовы дать соответствующие показания, мэм?

– Безусловно.

У Эванджелины внутри все оборвалось.

– Прошу, – взмолилась она, обращаясь к констеблю, – давайте подождем до возвращения Сесила!

Миссис Уитстон сердито на нее взглянула:

– Я не потерплю столь неуместную фамильярность. Для тебя он не Сесил, а мистер Уитстон.

Констебль дернул усами:

– Полагаю, у меня есть вся необходимая информация, мисс Стоукс. Пока можете идти. Мне надо задать еще несколько вопросов хозяйке дома.

Эванджелина беспомощно переводила взгляд с одного лица на другое. Миссис Уитстон вздернула подбородок.

– Подожди у себя в комнате. Вскоре я за тобой пришлю.

Если у Эванджелины и были какие-то сомнения относительно всей тяжести ее нынешнего положения, то они довольно быстро разрешились.

Спускаясь по лестнице к помещениям для прислуги, она повстречала разных работников, служивших в доме, и все они либо сухо ей кивали, либо отводили глаза. Помощник дворецкого скривился в улыбке. Когда Эванджелина проходила мимо располагавшейся на площадке между двух лестничных пролетов комнаты, которую Агнес делила с другой горничной, дверь отворилась и из нее вышла Агнес. Увидев Эванджелину, девушка сильно побледнела и попыталась прошмыгнуть мимо, но гувернантка схватила ее за руку.

– Ты чего это творишь? – прошипела Агнес. – А ну пусти!

Эванджелина быстро оглядела площадку и, никого не заметив, затолкнула Агнес обратно в комнату и закрыла за собой дверь.

– Это ты забрала тот перстень из моей спальни. У тебя не было никакого права так поступать.

– Никакого права вернуть хозяевам краденое? Вот уж нет, это был мой непременный долг.

– Перстень вовсе не краденый. – Эванджелина вывернула Агнес руку, заставив горничную поморщиться. – И ты сама это прекрасно знаешь.

– Ничего я не знаю, кроме того, что видела собственными глазами.

– Мне его подарили.

– А говорила: фамильная драгоценность. Врунья.

– Мне его и вправду подарили.

Агнес высвободила руку.

– «Мне его и вправду подарили», – передразнила она. – Глупая твоя голова. То, что перстень у тебя нашли, – это еще полбеды. Ты же понесла, дуреха. – Агнес рассмеялась при виде озадаченного выражения на лице Эванджелины. – Что, не ожидала? Слишком невинная, чтобы догадаться самой, да, видать, не шибко порядочная, коли в постель к мужикам прыгаешь.

«Понесла». Стоило этому слову вылететь изо рта Агнес, как Эванджелина сразу поняла, что горничная права. Тошнота, необъяснимая слабость в последнее время…

– А я всего лишь… Как это говорится?.. Ага, уведомила обо всем хозяйку дома. Вот! – с чопорным самодовольством заявила Агнес.

Бархатный, обволакивающий голос Сесила. Нежные слова и комплименты. Его настойчивые пальцы и ослепительная улыбка. Ее собственная слабость, легковерность, наивность. Какой же она была жалкой и глупой. Как могла позволить так себя скомпрометировать? У бедной девушки нет ничего, кроме доброго имени. А теперь у нее и этого не осталось.

– Что, вечно задирала нос, не желала водить с нами дружбу, думала, будто лучше остальных? Как бы не так! Ну и поделом тебе, – проговорила Агнес, протягивая руку к двери и открывая ее одним рывком. – Теперь уж все знают. В доме над тебой только ленивый не смеется. – Она направилась к лестнице, оттеснив гувернантку так грубо, что та ударилась спиной о стену.

Отчаяние волной поднялось в груди Эванджелины, наполняя ее с такой силой и скоростью, что этому чувству невозможно было противиться. Не раздумывая, девушка вышла вслед за Агнес на площадку и толкнула ее что было мочи. Со странным пронзительным взвизгом горничная полетела вниз головой по лестнице и свалилась бесформенной грудой у ее подножия.

Опустив глаза на Агнес, которая, пошатываясь, поднималась на ноги, Эванджелина почувствовала, как ярость внутри нее достигла пика и начала угасать, оставляя после себя слабую дрожь сожаления.

За считаные секунды на месте происшествия оказались дворецкий со старшим лакеем.

– Она… она пыталась меня убить! – выкрикнула Агнес, схватившись за голову.

Эванджелина, стоявшая наверху, на лестничной площадке, была зловеще, неестественно спокойна. Она разгладила передник, заправила за ухо тонкую прядь волос. Словно бы наблюдая за происходящим со стороны, из зрительного зала, она отметила презрительную гримасу дворецкого и наигранные рыдания Агнес. Смотрела, как вокруг горничной суетится с воплями и визгом кухарка миссис Гримсби.