Чтение онлайн

– Тем не менее, в обществе эти люди выше меня. – Невозмутимо ответил мятежник, отставляя бокал в сторону, и медленно переводя взгляд на собеседника. Их разговор стал ему любопытен и личность иностранца тоже.

– Вот видите это-то и несправедливо. Вы делали все, что могли для благополучия своего народа, а что в итоге? – Пухлый человек приподнял тонкую бровь, и слегка развёл руки, очень правдоподобно изображая удивление.

Но Альберион всё равно ему не верил, на его взгляд речь казалось заученной, как и демонстрируемые эмоции. Их разговор был полностью фальшивым. И потому он с интересом продолжил:

– В итоге я проиграл, и оказался в темнице на двадцать один год. И теперь меня все ненавидят и считают предателем. А какова ваша история, вы же не из нашей страны? – Его бровь немного приподнялась, а глаза слегка сощурились. Альберион тоже мог убедительно играть эмоции.

– Простите меня, я напрочь забыл о манерах и не представился. Я Люциан Матейн посол из королевства Ошида. – Чиновник низко поклонился, слегка отводя левую руку в сторону. Ещё одна вещь, выдававшая в нём иностранца – здесь не принято кланяться так низко. А потому Альберион ответил ему тем поклоном, которому был обучен с детства: коротким, но учтивым. В Фендале так кланялись все, даже крестьяне.

– Это королевство на самом востоке, за горным хребтом Кемады? И что же вы тут делаете Люциан? – Он ненадолго отвёл взгляд от собеседника, продумывая свои следующие шаги. К чему ведёт беседу посол, было понятно, но что может из этого разговора вытянуть для себя он сам. Словесная рыбалка начиналась, иностранный гость вот-вот бросит ему наживку и будет смотреть, как бывший принц её заглотит, и естественно умный человек сделает вид, что проглотил рыбку, но какую приманку бросить в ответ. Это требовало раздумий.

– Вас видимо не ввели в нынешнюю политическую обстановку. – Простодушно и снисходительно вбросил собеседник.

– Да, как то не удосужились. – Ответ прозвучал немного грубовато, но это вышло не нарочно. За столько лет проведённых в каменном мешке, мозг отвык быстро работать. И сейчас приходилось буквально скрипеть извилинами, чтобы выдавать из себя хоть какие-то годные мысли.

– Дело в том, что наши страны воюют. Но ваш брат. Ваш король… – Он явно сделал акцент на фразе «ваш король», этим словосочетанием пытаясь выбить собеседника из состояния комфорта. Внимательно осмотрев, подействовала ли речь или нет, Люциан продолжил: – очень хочет мира, и потому лично пригласил меня для переговоров.

– И ваш правитель вас отпустил?! – Мысли очень плохо текли в голове, словно застревали между воображаемыми камнями.

(За что же мне тебя подловить? Давайте господин посол, покажите мне свои жабры, я в ту же секунду ухвачусь за них, голыми руками.)

– В данный момент на войне затишье, сражения прекратились, а обе стороны заняли выжидательную позицию. И мой король решил воспользоваться сложившейся паузой для урегулирования нашего конфликта. Мой правитель такой же миротворец, как и ваш. – Гость снова дружелюбно улыбнулся и поклонился.

– Но раз мира до сих пор нет, значит не такие уж и миролюбивые наши правители. – Альберион улыбнулся ещё более дружелюбно, эту игру в вежливость проигрывать было нельзя.

– Любой правитель должен прислушиваться к знати, а та убеждена, что сможет в разы увеличить своё состояние, если их армия выиграет эту войну. Поэтому его величество Далион сейчас убеждает наших лордов и герцогов подумать о людях, а не о богатстве. И ваш брат занимается тем же.

– Эту чушь вы должны вешать на уши ему, мне то вы для чего всё это говорите? – Бывший наследник с детства рос среди таких ушлых людей, и прекрасно знал, что они ничего не делают просто так. Каждый их поступок, каждое слово, даже движение брови преследовало какую-нибудь цель.

– То, что я говорю не чушь, а истинная, правда. И я излагаю её вам, потому что знаю, что вы в состоянии помочь прийти к миру на всём материке. Вы великий человек, который почти всего добился уже к пятнадцати годам своей жизни. И вы глубоко ошибаетесь думая, что вас никто не уважает. Здесь в столице вы предатель, но за её пределами вы герой! Почтеннейший человек, вступившийся за благосостояние простого народа. – Посол пристально рассматривал лицо стоящего напротив, пытаясь разглядеть шевеление каждой мышцы, каждой вены.

Старший сын Кэривульфа чувствовал что наживка, заготовленная специально для него уже близка, нужно только подыграть.

(Что же ты хочешь от меня услышать мерзкий слизняк?)

Мозг потихоньку начинал работать, как вросшей в траву телеге за годы бездействия необходима раскачка, чтобы сдвинуться с места, так и его голове нужны были усилия для запуска своих шестерней. Небольшое раздумье и правильный вопрос пришёл в голову:

– По вашим словам выходит, что в королевстве меня уважают сильнее моего младшего брата, но я не приложу ума, за что можно презирать нынешнего короля? – Теперь пришла его очередь следить за движением губ и глаз собеседника. Отвык он от таких игр, сильно отвык.

– Вам, по крайней мере, хватило мужества и чести в открытую бросить вызов своему отцу. – Нарочито медленно проговорил Люциан.

– К чему вы клоните. – Торопливо проговорил предатель, на мгновение он потерял терпение и контроль. (Но лишь на мгновение.)

– Вы знаете, не смотря на почтенный возраст вашего отца, его здоровье оставалось безукоризненным. И смерть короля стала трагичным сюрпризом для всех дворцовых лекарей. Вот так резко, вчера ещё был здоров и вдруг раз и мёртв. А самое подозрительное, что к его телу, по приказу вашего брата, никого не подпускали до самых похорон, также все слуги, которые видели вашего отца в последний миг его жизни, бесследно исчезли. А когда на погребальной церемонии нынешний король подошёл к телу вашего отца, из носа покойного пошла кровь. Я не знаю, какие поверья у вас, но в нашей стране считают, что так покойники указывают на своих убийц.

Глаза ошарашенного подобным заявлением Альбериона округлились, тело сковало, словно его пронзили током, и сердце охватил леденящий огонь. Вот уж наживка так наживка – такую и захочешь, не выплюнешь.

Что ж эту словесную битву он проиграл, подобную карту ему было крыть нечем. Но всё равно свою партию следовало разыграть до конца, из этого тоже могло что-то выйти.

(Так просто этот бой я не проиграю! Пусть у меня нет такой крупной наживки, но я закину несколько помельче. И ты их заглотишь, сука!)

Альберион сделал свой голос максимально трагичным и угрюмым для произнесения следующей речи:

– Вы знаете, когда я поднял восстание против своего отца, моей целью было отстранить его от власти, но ни как не убить. Отцеубийство худшее из преступлений на мой взгляд. Непростительное я считаю! – Он мимолётно отвёл взгляд от пола, но не повернул головы, лишь искоса посмотрел на посла. Тот левым краем губ выдал самодовольную улыбку.

(Вот первая наживка! И, кажется, он на неё клюнул. Но всё равно это было сказано как-то в лоб. Продолжишь так и дальше, он поймёт, что ты играешь с ним в игры, и всё сорвётся. Тоньше действуй, тоньше, не будь таким прямолинейным. Больше двусмысленности.)