Изгнанник
Шрифт:
— Нет! — снова запротестовал Йолун.
— Отпустите их, — приказал мальчик уже более твердым тоном. — Если они совершат ошибку, Озеро их накажет. Оно заберет их, и вам останется лишь отыскать их кости в Заливе Утраченных Вещей — вода будет перекатывать их там.
Йолун просто посинел от злости, точно грозовая туча; Ананда выглядела совершенно растерянной.
Ренн, вся дрожа, собралась уже ползти к выходу, когда слепая девочка вдруг снова схватила ее за руки. Ренн попыталась вызваться, но тонкие костлявые пальчики, стиснувшие ее запястья, оказались очень сильны.
— Остерегайся холодного красного огня! — выдохнула маленькая колдунья. — Остерегайся Озера, которое убивает!
Ренн вырвала руки и, почти теряя сознание, выбралась из хижины.
Глава двадцатая
— Почему они нас отпустили? — спросил Бейл. — Что-то уж больно легко все вышло. Не нравится мне все это!
Ренн не ответила. Беседа с колдунами-близнецами совершенно лишила ее сил, она даже думать боялась о том, что ещеони могли прочесть в ее мыслях.
Их с Бейлом снова отвели в хижину Ананды и оставили там одних. Через некоторое время туда заглянул Йолун и, мотнув головой в сторону Бейла, прорычал:
— Выходи! Мне велели обеспечить тебя припасами и одеждой, подходящей для Озера.
Ренн тоже встала и хотела последовать за Бейлом, но Йолун остановил ее:
— А ты останься! О тебе позаботится кто-нибудь из женщин!
Ренн вскоре стало ясно, что Йолун далеко не единственный из тех, кому не нравится, что чужаков отпускают на свободу, да еще и снабжают всем необходимым. Та же Дирати, хоть и принесла ей новую одежду, но в глаза смотреть по-прежнему не желала, а одежду просто бросила на циновку.
— Твоя жалкая оленья шкура тебе здесь не понадобится, — надменно заявила она. — Она станет слишком тяжелой, если намокнет, и слишком жесткой, когда высохнет. Надевай нашуодежду. — Она указала на короткие, до щиколоток, узкие штаны из мягкой лосиной шкуры и безрукавку, искусно сплетенную из волокон осоки. — А уж перья своего покровителя сама как-нибудь пришьешь!
Дирати умолкла, неприязненно поглядывая на Ренн. Та быстро переоделась и срезала с куртки перья ворона, чтобы позже пришить их к новой одежде. Но когда она попыталась поблагодарить Дирати, молодая женщина так и шарахнулась от нее.
— Что с тобой, Дирати? — удивилась Ренн. — Что плохого я тебе сделала?
Дирати поджала губы:
— Будто не знаешь! Может, тебе и удалось провести нашего Колдуна, но меня тебе не провести!
— О чем ты?
Дирати резко повернулась к ней, сделав ограждающий жест рукой:
— Держись от меня подальше, ясно? Я всем рассказала, что ты собой представляешь! И о чем все мои бывшие соплеменники шептались у тебя за спиной! Ты со своими черными как уголь глазищами и снами, которые сбываются, одни несчастья приносишь! Всем это известно! Всем известно, что тому, кто с тобой поведется, не избежать беды!
Ренн даже затошнило от обиды.
— Но ведь это неправда!
— Ты прекрасно знаешь, что это чистая правда! Твой братец. Твой отец. Торак. Все они уже сгинули. Кто-то должен предупредить и этого парня из племени Тюленя, пока еще не поздно! — И с этими словами Дирати удалилась, оставив Ренн размышлять над ее словами.
Ренн была потрясена. А что, если Дирати права?
— Да нет, чепуха все это! — уверяла она себя. Дирати просто всегда ей завидовала и всегда ее недолюбливала.
Но беда в том, что и остальные соплеменники никогда особенно не любили Ренн. Они просто терпели, потому что понимали, что она племянница их вождя Фин-Кединна, и опасались ее колдовской силы.
Отчаяние охватило душу Ренн; больше всего ей сейчас хотелось, чтобы Торак оказался рядом. Только он один всегда был ей настоящим другом.
Выйдя из хижины, она увидела Бейла, сидящего недалеко, на мостках. Он тоже переоделся в узкие штаны из лосиной шкуры и в куртку из серебристой рыбьей кожи и явно поджидал Ренн. Увидев ее лицо, Бейл встревожился:
— Что с тобой? Ты не заболела?
— Нет! — сердито буркнула Ренн.
Бейл удивленно приподнял бровь, но говорить ничего не стал.
Затем в сопровождении Ананды и нескольких враждебно настроенных молчавших людей Выдры они вышли на причал и спустились по веревочной лестнице в люк, возле которого уже была привязана лодочка Бейла, сшитая из тюленьих шкур.
— Э, да они и все наши вещи сюда сложить успели! — удивился Бейл, отвязывая трос и отталкиваясь от сваи. — Надо быстрее плыть отсюда подальше, пока они не передумали!
Озеро оказалось предательски непредсказуемым, со скрытыми течениями, и легкую лодку Бейла то и дело швыряло и раскачивало так, что Ренн несколько раз чуть не вывалилась за борт.
— Она не любит пресную воду, — сказал Бейл, словно извиняясь перед Ренн за поведение своей драгоценной лодки. — Хотя моя вина, конечно, тоже есть. Понимаешь, здесь лодка гораздо глубже сидит в воде, чем на Море, а я к этому не привык.
Ренн молчала, свернувшись у него за спиной. Она скоро промокла насквозь, несмотря на то что укрылась одеялом из бобровых шкур, которое обнаружила в одном из мешков. Она чувствовала себя тяжким бременем для Бейла. Он был гораздо сильнее и грести умел куда лучше ее. Она же едва попыталась ему помочь — чуть не сломала запасное весло, стукнув им по основному.
Желая быть хоть чуточку полезной, Ренн то и дело вытаскивала свисток из тетеревиной косточки и звала Волка. Но ответа так ни разу и не получила, и от этого ей становилось все хуже и хуже.
Ренн было страшно; она с ужасом думала о том, что ждет ее впереди. «Она воспользуется своим могуществом»— так сказал тот маленький колдун из племени Выдры. Но именно этого-то Ренн совсем и не хотелось. Она боялась своего могущества; ей не хотелось признавать существование своих способностей.
Они устроились на ночлег в маленьком заливчике. Взятые ими из Леса съестные припасы подошли к концу, но люди из племени Выдры дали им с собой довольно много еды, хотя, может быть, и несколько непривычной. Например, в лодке лежало несколько непромокаемых мешочков из шкуры лосося, полных жареных семян тростника, из которых Ренн сварила кашу, оказавшуюся, впрочем, довольно безвкусной.
Бейл выглядел озабоченным и, когда они поели, все же решился спросить:
— Что этот Колдун имел в виду, когда сказал, что ты страшишься собственного могущества?