Изгнанники
Шрифт:
Но Оррис уже был на ногах и, когда противник подлетел к нему, нырнул под его занесенную руку и всадил кулак охраннику в живот. Тот снова согнулся пополам, и теперь Оррис с размаху съездил ему коленом по лицу. Звук был впечатляющим. Охранник свалился на пол и замер.
Подняв глаза от распростертого тела, Оррис увидел, что огонь быстро распространился по полу и отрезал стоящих в углу Седрика с Барамом от тех, кто был в другой части комнаты. Анизир без устали бросалась на оверлорда, но перья на ее хвосте были опалены и дымились.
Анизир, лети!— мысленно приказал ей Оррис. — Улетай скорее!Птица вскрикнула еще раз, но сразу же послушалась, вылетела в разбитое окно и мгновенно взмыла вверх и в сторону. Седрик изогнулся и послал ей вдогонку еще два выстрела, но промахнулся.
Оррис оглянулся и увидел, что Доб с Мелиор уже расправились со вторым охранником, он лежал на полу посреди комнаты, и языки пламени уже лизали его тело. Воздух наполнился запахом паленого мяса и удушливым вонючим дымом, поднимавшимся от горевшего на полу ковра. Оррис повернулся, чтобы взглянуть на оверлорда.
И едва успел броситься на пол, чтобы избежать выстрела из лучемета. Упав, он мигом перекатился в сторону, и тут же в пол ударил рассекший языки пламени красный луч. Согнувшись и пытаясь использовать огненную завесу как прикрытие, Оррис перебрался за массивное широкое кресло. Высунувшись, он заметил, что Мелиор с Добом тоже прятались за мебелью.
Седрик беспрестанно стрелял, все чаще нажимая на спуск. Похоже, он не целился, а лишь наугад палил сквозь огонь, надеясь попасть в Орриса или его товарищей. Маг подумал, что, будь он на его месте, сделал бы то же самое. Лысый оверлорд оказался в ловушке в собственной гостиной, отрезанный стеной огня, откуда не было никакого выхода, за исключением разбитого окна Ему больше ничего не оставалось как в отчаянной ярости разряжать оружие.
Так думал Оррис. Но в следующую минуту в потолке раскрылись небольшие отверстия, которых маг раньше не заметил, из них выдвинулись какие-то металлические предметы, из которых вниз веером полилась вода. Огонь распространился очень быстро и местами уже доставал до потолка, но все же водой его стало мгновенно прибивать. Пламя сдавалось медленно, но верно.
За завесой огня Седрик, не переставая стрелять, расхохотался.
— Погоди, маг! — выкрикнул Седрик. — Ты не сможешь прятаться вечно, особенно когда твой огонь потухнет!
Оррис посмотрел на Мелиор. У нее были мокрые волосы, а в глазах застыло отчаяние.
— Что ж ты будешь делать, а, маг? — громче закричал Седрик. — Теперь-то огонь тебе не поможет!
Он выстрелил еще несколько раз. Один залп попал в кресло, за которым прятался Оррис, пройдя сквозь него, как нож сквозь масло, и едва не задев голову мага.
— Я тебе скажу, что тебе остается! — смеясь, крикнул Седрик. — Только умереть!
32
Как единственный из чужеземцев, оставшихся в живых, Барам стал для народа Тобин-Сера не просто человеком, а символом. Он — живое напоминание о разрушении Таймы и зверствах в Вотерсбанде и Каэре. Поэтому за всю историю Тобин-Сера ни один человек, включая даже Терона, не заслужил столько поношений, сколько он. На него было обращено столько ненависти, что она затмила в памяти многих подлость Магистра Сартола, чьи преступления, на мой взгляд, были более гнусными. Но я прекрасно понимаю, почему люди ненавидят Барама столь сильно, даже несмотря на то что я старался, как мог, не допустить его казни.
Тем не менее для меня Барам всегда был не просто врагом, и даже не просто «чужеземцем». Он — единственный из живых, проведший много времени и в Лон-Сере, и в Тобин-Сере. Он в каком-то смысле является мостом между нашими странами, и я надеюсь, что в будущем нам может понадобиться его помощь в разрешении конфликта с Лон-Сером. Однако я опасаюсь, что, если он еще некоторое время останется в тюрьме, от него будет мало проку, когда наступит нужное время. Человек не может находиться в заключении так долго и не повредиться рассудком.
Выхода у них не было, Седрик это знал. Дверь была рядом, но они ничего не смогут сделать против нескольких десятков человек охраны, стоявших в коридоре, ведь камень Орриса разбился, а птица улетела. Теперь они были обречены в той же мере, что и сам он несколько минут назад, с той лишь разницей, что у оверлорда было оружие, а у них нет.
Но все не повернулось бы таким образом, если бы не сработала пожарная система И пока языки пламени вздымались все выше и распространялись по ковру, все больше оттесняя Седрика к разбитому окну, оверлорд пытался вспомнить, удивляясь собственной отрешенности, когда же он в последний раз проверял, работает ли система. Его настолько беспокоили возможные покушения — и не зря, надо сказать, — что на другие охранные системы он годами не обращал внимания. В Налях время от времени случались пожары, землетрясения, ураганы. Но Седрик их игнорировал, словно намеренно искушая богов.
Ему никогда не приходило в голову, что он может погибнуть в результате умышленного поджога. Блестящее решение, хотя и весьма рискованное. Но Седрик не мог предпринять для своего спасения ровным счетом ничего. Ему оставалось только стрелять сквозь огненную завесу вслепую, надеясь, что Оррис, Мелиор или Доб тоже умрут вместе с ним, а еще, что пожарная система все же заработает. Но по большому счету, он был беспомощен. А к подобным ощущениям он не привык.
Поэтому когда наконец люки в потолке открылись и включились разбрызгиватели, Седрик едва удержался, чтоб не издать вопль ликования. Скоро огонь погаснет, и ничто не помешает ему прикончить колдуна и его приятелей. Вот в чем заключалась вся прелесть контрольной кабины. Вот почему он потратил столько времени на ее разработку и сборку.
Седрик был не из пугливых, но он никогда еще не был так близок от смерти в своих собственных апартаментах. А пульсирующая боль в обожженной руке неотступно напоминала, что Оррис чуть было его не убил. Можно понять, почему он так радовался победе над магом.
Однако Оррис не отвечал на выкрики Седрика. Он стал гадать, уж не убил ли колдуна одним из выстрелов.
— Ну, когда ты начнешь умолять о пощаде, маг? — крикнул он на Тобинмире, вглядываясь в гаснущее пламя, надеясь заметить Орриса или Мелиор. — Или хотя бы молить о пощаде твоим друзьям. — Знаешь, я бы, может, и отпустил их. Мелиор мне всегда нравилась, а Доб сослужил мне хорошую службу.
Ничего. Пламя уступало потокам воды, и Седрик подошел ближе к границе огня, по-прежнему зорко вглядываясь в глубину комнаты. Неужели ж он умудрился убить всех троих случайными выстрелами? На обугленном полу лежал обгорелый труп, но Седрик понял, что это охранник. Он видел и второго, неподвижно лежащего по ту сторону огня с лицом, залитым свернувшейся кровью. Но где же Мелиор, Оррис и Доб?
За спиной он услышал тихий вскрик и, повернувшись, увидел, что Барам, прислонившись к стене у окна, смотрит в небо. Проследив за его взглядом, он увидел ястреба Орриса, парящего совсем недалеко. Оверлорд вскинул лучемет и мгновенно выстрелил, но птица метнулась в сторону. Потом она снова начала кружить, уже выше, так что он едва видел краешек ее хвоста. Седрик сделал пару шагов к окну и выстрелил снова. Но снова промазал, а птица поднялась еще выше. Он снова сделал шаг и вдруг остановился, понимая, что натворил. Точнее, что эта чертова тварь заставила его сделать.
Он развернулся так быстро, как только позволяла хромая нога, но было уже поздно. Сжав зубы, Оррис несся на него сквозь опалившее ему волосы и бороду пламя, вскинув руки. Седрик не успел ни поднять лучемет, ни напасть первым, потому что даже не успел восстановить равновесие после поворота. Он ничего не мог сделать.
Оррис ударил его в грудь с такой силой, что Седрик, падая в окно, почувствовал, как пятки его оторвались от пола. Он выпустил из пальцев лучемет и стал лихорадочно размахивать руками, пытаясь ухватить мага за волосы, одежду, лицо. Уцепиться хоть за что-нибудь, чтобы не упасть или хотя бы утащить его за собой. Он неловко приземлился на верхнюю часть спины и еще немного проехал к окну по пропитанному водой ковру, покрытому мелкими осколками. Он остановился, лишь зацепившись лопатками за металлическую раму, на которой прежде держалось окно.