Чтение онлайн

— Куда это он? — спросила она у второго брата.

Парень, помогавший Гвилиму загружать мешок, равнодушно посмотрел вслед своему брату.

— Не знаю, — сказал он. — Мы должны патрулировать туннели под северной частью Двадцать третьего квартала. Наверное, пошел на обход.

Мелиор снова посмотрела туда, куда он ушел.

— Ну ладно, — с явным недоверием произнесла она.

Гвилим подошел к ней поближе и шепотом спросил:

— Что случилось?

— Не знаю, — тихо ответила она. — Наверное, ничего. Но он какой-то странный.

— С ними непросто, — согласился Гвилим, вспоминая собственные первые впечатления от членов брагорской Сети. — Когда я сюда попал, то не знал, что и думать о них. Но они каждый день жизни проводят в строжайшей секретности и страхе быть обнаруженными. Все равно как если бы они одновременно жили в двух мирах. Не представляю себе, как им это удается. — Он улыбнулся, пытаясь подбодрить ее. — Но они привели меня к чародею, приведут нас и в Уэрелла-Наль.

Мелиор посмотрела на Хранителя и принужденно улыбнулась:

— Наверное, ты прав. Похоже, что все в порядке.

— Пора идти, — позвал их второй парень. — Сумерки — самое лучшее время: уже довольно темно, и головорезам из Безопасности будет трудно нас заметить, но все же света еще достаточно, и прожектора пока не включают — толку мало.

Хранитель поправил мешок за спиной, пытаясь приноровиться к грузу, — он уж и забыл, когда мешок был таким тяжелым. Потом все трое пошли за проводником, хотя напоследок Мелиор еще раз оглянулась, ища глазами второго брата.

Разговор будет недолгим — оверлорд всегда краток. Самым трудным для Джерона было отойти от брата и путешественников на приличное расстояние, чтобы его никто не услышал. Брат бы этого никогда не смог понять. Ловел добрый малый, и Джерон его любил. Кроме друг друга, у них в этом мире никого не было. Но Ловел так безнадежно наивен и, если быть честным, слегка туповат. Он никогда не спрашивал, откуда у Джерона деньги на новый мобиль или как они могут позволить себе содержать одну из лучших квартир в кваде на свою зарплату рабочих на Ферме. Кстати, Ловел никогда не интересовался, как им удалось без связей и опыта получить такую престижную работу. Он принимал все как должное.

Но это и неплохо. Иначе как бы Джерон все ему объяснил? Не мог же он просто сказать: «У нас есть все — работа, деньги, квартира — потому, что я предал Сеть и стал доносчиком Седрика». Пусть уж лучше это остается тайной, — кто знает, сколько тайн может скрываться в одном человеке? — и Ловел так и продолжает считать, что мир не такое уж паршивое место даже для парочки гилдринов.

С самого начала Джерон настоял на обещании оверлорда, что Ловелу не причинят никакого вреда, поставив это условием своего сотрудничества. Не то чтобы он верил, будто слово Седрика чего-то стоит, или тешил себя нелепой надеждой, что сможет как-то надавить на оверлорда и настоять на выполнении обещания. Но так ему было чуточку легче смириться с собственным предательством. Потом выяснилось, что Седрика совершенно не интересовало преследование гилдринов. Ему просто спится спокойнее, если он каждую секунду знает, чем занята Сеть, — таково было его объяснение. По Налю всегда ходил слух, что у Седрика пунктик по поводу личной безопасности.

А еще Джерон слышал, что после почти удавшегося покушения оверлорд чуть не погиб и с тех пор был обезображен шрамами. Хотя сам этого никогда не видал — они с Седриком никогда не встречались. Его завербовали через посредников, а все переговоры велись через портативное устройство связи, которое он прятал в штанине.

Как правило, разговор происходил раз в неделю, причем Джерон сам звонил в условленное время. Но два дня назад оверлорд лично вызвал его и приказал ловить любые слухи о Хранителе, кудеснике и сопровождающей их женщине, как понял Джерон, весьма заметной личности.

— Я хочу быть в курсе всего, что до тебя дойдет, Джерон, — сказал Седрик. — Смотри не разочаруй меня во второй раз.

При воспоминании о первом разе Джерон покрылся холодным потом. Тогда Седрик пришел в ярость из-за того, что Джерон не доложил ему о появлении Хранителя в Брагор-Нале. Гилдрин пытался оправдываться тем, что сам узнал об этом лишь спустя несколько дней, а потом подумал, что подобные сведения не представляют особой важности. Чем могло присутствие Хранителя грозить Седрику, да и вообще кому бы то ни было в Брагор-Нале? Он высказал эти свои соображения оверлорду, и сразу понял, что свалял дурака, потому что в ответ услышал такую яростную и ядовитую отповедь, что плюхнулся на переговорное устройство, чтобы заглушить звук и не разбудить спавшего в соседней комнате Ловела.

Поэтому новый разговор был чрезвычайно важен. Нельзя сердить Седрика дважды.

— Слушаю, Джерон, — послышался голос Седрика после первого же гудка. — Предупреждаю: для тебя будет лучше, если ты запасся новостями.

— Они есть, оверлорд, — безуспешно пытаясь придать твердость своему голосу, ответил Джерон.

— Тебе известно, где они?

— Я только что от них. Мой брат их сейчас провожает.

— Провожает? — угрожающе повысив голос, переспросил Седрик.

— Да, оверлорд, — еле слышно подтвердил Джерон. — Они собираются перейти Срединный хребет и попасть в Уэрелла-Наль. Хотите, я их задержу? Можно придумать что-нибудь насчет Правительственной Службы Безо…

— Не надо, — прервал его Седрик и надолго замолчал, так что парень даже подумал, не прервалась ли связь. — Не надо, — наконец задумчиво повторил оверлорд. — Так даже лучше. Лишний шум мне не нужен. Поэтому разумнее всего сделать это в другом Нале.

Джерон кашлянул:

— Простите, оверлорд?

— Ничего, — сухо ответил Седрик. — Ты хорошо поработал, Джерон. Следующий разговор через неделю в обычное время.

Резкий щелчок — и Седрик отключился. Парень осел на каменный пол коридора, прикрыл глаза и перевел дыхание. «Но разве иначе мы могли бы позволить себе мобиль и квартиру? — в который раз спросил он себя.— Разве иначе мы получили бы работу на Ферме? Я это делаю для Довела».

Ему было плохо в Нале. С самого первого дня он ощущал на себе гнетущую тяжесть громоздких зданий, как будто тащил их на спине. Ему было неприятно видеть коричневый туман, подобно заразе покрывавший небо, а постоянный шум, к которому он никак не мог привыкнуть, доносился до его ушей даже здесь, в душной вони и непроглядной тьме туннелей, где он и провел большую часть времени. Оррис болезненно воспринимал все, что было ему противно в этом чужом месте, но даже не осознавал, как сильно тоскует по дому, пока не вырвался за пределы гигантского города, сюда, в скалы гигантской горной цепи, которую Мелиор назвала Срединным хребтом.