Изгои
Шрифт:
Баланда еле дотерпел до утра. И с рассветом помчался к Катьке. Стукнул калиткой, потом в окно. Девчонка вышла на крыльцо босиком. Видно, поторопился Митька, разбудил.
Ну, что решила? — забыл поздороваться с Дикой Кошкой.
Твои ксивы у меня! Другого нет. Только это!
Мало! — сделал вид, что обиделся, и собрался
уйти.
Сколько хочешь? — услышал в спину.
Митька подумал, потом выпалил:
Десять штук!
Не подавишься?
Добавишь еще пятак, когда уроешь!
С тебя пятака хватит! По горло! А коли жидко, отваливай!
Ладно. Тащи это! И хиляй за хазу! Вякну обещанное!
Получив документы и деньги, спрятал их за пазуху дрожащими руками: не верилось в собственное счастье. Как мучительно долго шел он к этому дню! Как
часто терял надежду вернуть свое. И все же получил, вырвал! Какое это счастье!
Он выборочно проверил купюры из пачки. Настоящие, не туфта. И, нагнувшись к самому уху девчонки, чтоб даже трава не услышала, прошептал имя. Катька побледнела. Эту бабу она знала… Митька рассказал все, что слышал о смерти Чикина.
Катька не уронила ни одной слезы. Лишь пальцы рук хрустели, да холодный пот лил по вискам.
Ну, вот и все! — поднялся Митька, давая знать, что к сказанному ничего не добавит. Катька молча ушла в дом.
«Вот дурак! А с чего это я собрался линять отсюда? Лучше подожду, чем все закончится? Коль замокрят Тамарку, сдерну с пацанов за молчанье. А коли навар снимут, стребую свою долю», — решил Митька и, вернувшись на свалку, спрятал деньги и документы в своей хижине так, что никто чужой не смог бы их найти.
Баланда твердо решил дождаться своего часа и, получив деньги дополнительно, свалить в глухую деревеньку, пригреться там под толстым боком молодящейся бездетной вдовы и жить, погоняя бабу, до ее и своей старости, не набивая мозолей на душе и на руках.
«Надо такую присмотреть, у какой и дом, и хозяйство, и сама пышным цветом цвели. Чтоб корова, свиньи и хозяйка одного размера были, а куры яйцами просирались. Чтоб дом был из кирпича с трех комнат, и колодец во дворе при палисаднике в цветах. И сад… Большой и ухоженный, как и дом, чтоб душу и сердце радовал, да и в живот с него можно было б натолкать всякого».
Митька даже обдумал, как появится в деревне.
Три дня носился Митька от кладбища к кладбищу. Ему не везло: то бабу хоронили, то старуху иль ребенка. Под конец пятого дня привезли мужика. В его костюм пятерых Митек можно было бы затолкать, и при том у каждого свое спальное место сыскалось бы.
«Тьфу, черт! Как не везет!» — досадовал человек, поминая покойника вместе с родственниками. Хотел уйти с кладбища, но во время приметил, как возле ограды остановился автобус. Всего трое родственников сопровождали гроб, а в нем ну прямо то, что надо. Митька чуть в пляс не пустился на радостях, но во время вспомнил, где находится. Ему так хотелось вытряхнуть дохлого старикана из нового темно-синего костюма и голубой рубахи, снять с него блескучие туфли и носки, надеть все это на себя, а покойнику отдать своим лохмотья. Ему, мертвому, какая разница, что на нем сгниет? Зато живому Митьке еще как бы пригодилось!
Баланда еле дождался, пока могилу забросают землей, и подошел к вдове, седенькой, подслеповатой бабке, какую держали под руки двое соседей.
Вещи мужа купить хотите? Ну что ж, забирайте! Мне они не нужны. Только вот собрать их надо все в кучу. Сколько запрошу? Договоримся, — назвала адрес.
На следующий день Митька пришел. Ему отдали все, что имел старик. Тут были плащи и пальто, куртки и костюмы, рубахи и свитеры. Одной обуви целый мешок. Митька разжалобил старуху, и та отдала ему все почти даром, за символическую сумму. Баланда не верил в собственное счастье!
«Кончилась непруха! Пришло везенье! Теперь задышу! Жаль, что раньше не додумался до такого. Давно бы все погосты и морги обшмонал. Там в натуру мог примериться, лег о бок с покойным и смотри, подойдет его одежа иль нет?» — переоделся сразу, едва затащил барахло в свою лачугу.
Принаряженного его не узнали вечером бомжи у костров. Удивились сообразительности Баланды. Хва лили впервые за все время. И только один Цыган спросил настороженно:
А от чего умер тот дед?
Хрен его знает. Я не спрашивал. Да и какое дело до того? — отмахнулся Митька.
А вдруг заразный?
Все вместе с ним откинулось! К живым умершее не прилипнет!
Во, пофартило мудаку! Нынче уж не таким заморышем смотрится! Женить его можно! — смеялся Горилла.
У него жена имеется!
Что с того? Этих баб хоть сотню имей, едино мало будет. Вон у Шныря тоже жена! И любовница имелась. Не стало — десяток новых заведет! Потому что мужик до гроба в своем звании дышать обязан! — смеялся Горилла.
А что? Томка умерла? — удивился Митька.
Помогли ей! Зажилась, видать. Кому-то это не по кайфу пришлось.
Митька поторопился покинуть мужиков и побежал в город.
К дому Катьки он домчался за десяток минут. Заколотился в окно суматошно, требовательно.
Выдь сюда! — потребовал настырно, едва завидев девчонку, выглянувшую из-за занавески.
Чего тебе? — вышла на крыльцо.
Гони положняк за Томку! Урыла! А кто навел? Не то ментам вякну…
Сколько хочешь?
Не торгуясь, десять штук!
Приди завтра. Сегодня столько нет.
Ждать не буду! Теперь выкладывай! — потребовал настойчиво.
Подожди немного! Я сейчас! — нырнула в дом. Через несколько минут вышла вместе с Толиком- Пузырем. Митька не удивился.
Похиляли со мной! Я за нее отдам. Она вернет мне долг, — повел Митьку за дома окольными тропинками, известными только шпане.
Куда ведешь? — спохватился Митька.
Здесь путь короче. Уже близко. Чего ссышь? Получишь «бабки» и отваливай! — хмуро ответил Пузырь.
И впрямь, вскоре Баланда увидел тот самый недостроенный дом, где приютилась кодла Кольки-Чирия. Пузырь легко перескочил заполненную водой траншею. За ним Митька. Сбитый на лету сильным ударом по сонной артерии, он даже не увидел руку, не почувствовал боль. Ему попросту нечем стало дышать. Его сшиб с полета пацан. А ведь до берега как до мечты было так близко…
Баланда рухнул в размытую дождями, глубоченную траншею. Сразу с головой. Негромкий всплеск не испугал даже соловьев, заливавшихся в высокой березе возле дома. Через пару минут на поверхность вместе с пузырями всплыла справка, что Митька действительно отбывал срок в зоне, а теперь вот вышел на волю… Больше ничто не выдало случившегося. У каждой ночи есть свой счет к живым…
Глава 8. Горилла.
Егор не удивился, узнав, что Баланда так и не вернулся из города.