Изгой 6
Шрифт:
– Слушаюсь, господин Корис! – очнулся Литас – Сейчас все сделаем! Господин, а под доспехами ран не открылось каких? Вдруг вы кровью истекаете!
– А и плевать – фыркнул я – Как домой доберемся, так и проверим. Если истекаю кровью… я этому только рад! Поверь, я не собираюсь умирать! Я собираюсь начать жить!
– От оно как! – обрадованно прогундел Литас – Значит, теперича и под венец можно! Невеста-то ужо заждалась!
– Тьфу! – беззлобно сплюнул я, вновь устремляя взгляд в сторону невидимой отсюда реки, расположенной где-то за горизонтом.
– Илизе-е-ель! – воющий крик разнесся далеко вокруг, заставив темных шурдов затрепетать в ужасе.
Собравшиеся со всех Диких Земель киртрассы присовокупили свой многоголосый крик к воплю господина. Сидящий на станине старого метателя рыжий Риз Детоубийца радостно хохотал, наслаждаясь всеобщим хаосом.
– Илизе-е-ель! – рухнувший на колени Тарис Некромант повторил свой дикий вопль, в ярости ударяя кулаком оземь – Крошка моя… первенец мой… любовь моя…
При этих словах Риз Мертвящий испытал еще один приступ истерического хохота перешедший в обессиленное похрюкивание.
– Заткнись! – бешеный крик Тариса привел Риза в чувство и заставил мгновенно заткнуться. Полководцу Тариса дозволялось многое, и многое прощалось, но сейчас принц был в лютом бешенстве.
Не вставая с колен, Тарис заставил разум воспроизвести переданное умирающей киртрассой видение своей гибели. Видение короткое, обрывочное, но все же кое-что можно было различить среди этого тумана…
…Под отчетливый хруст раздавливаемых костей к киртрассе наклоняется массивная фигура воина закованного в полный доспех, через узкие смотровые прорези глухого шлема исходит яростное зеленое свечение, за плечами развевается черный плащ, в воздухе размазанные очертания чего-то многочисленного и быстрого…
– Всех уничтожу! – наполненный бешеной злобой рык отзывается в ушах Тариса – Всех до единой! Выжгу!
Затем все заслоняет когтистая стальная перчатка, с лязгом смыкающаяся на черепе. Слышен хруст, последний крик погибающего костяного паука и видение обрывается…
– Ниргал? – пробормотал принц Тарис – Ниргал?! Илизель пала от руки ниргала?! Нет… светящиеся глаза… и он может говорить… но этот доспех и бесстрашие… Нет! Не то! Этот голос! Я слышал его прежде! Слышал! Этот проклятый голос… сейчас он звучит немного по-другому,… но это точно он! Тот голос, что бесконечным эхом все еще грохочет в моих ушах…
«…Ты виновник всех моих бед! Из-за твоих козней я потерял стольких друзей! Не будь тебя, я бы спокойно спал в своей могиле! Прощай, Тарис Ван Санти, разрушитель и некромант! Прощай и пусть Создатель будет к тебе милостив!».
– Корис! – прохрипел Тарис – Корис! Это он… утопивший меня… Убивший Илизель!… Его имя Корис!
– Корис? – громогласно повторил Риз – Что за имя?
– Имя моего врага! – с ненавистью проскрежетал принц Ван Санти.
– А значит и моего – бледно усмехнулся сумасшедший полководец – Прикажете выдвигаться, ваше императорское величество?
– Да… о да! Но помни, Риз! Он нужен мне живым! Живым! До тех пор пока не вылупятся мои малыши, мне нет ходу отсюда – Тарис взглянул на два громадных мясных кома ритмично колышущихся посреди огромного ритуального рисунка вычерченного на земле – Возьми шурдов, пауков, гоблинов, нескольких киртрасс! И доставь мне ЕГО! Живым! Ты слышал меня, Риз? Корис нужен мне живым! Его жизнь я заберу самолично и лишь после того как я пресыщусь его криками боли! А потом он восстанет в виде послушного мне пса, готового выполнить любой мой приказ!
Хищно улыбнувшись, Риз Мертвящий легко соскочил со станины метателя::
– Ваша воля будет исполнена, мой император. Я брошу Кориса к вашим ногам!
Едва заметно кивнув, Тарис опустил голову и провел кончиками пальцев по холодной земле.
– Илизель, любовь моя… в тот день тебе стоило обуздать любопытство…
…ничуть не уставший после нескольких бурных часов любовных утех Тарис откинул шелковую простынь и осторожно встал, стараясь не потревожить заснувшую Илизель. Секунду он любовался сияющими в лунном свете очертаниями гибкого женского тела, ласково провел пальцами по спутанным прядям волос и тихо прошептал:
– Спи сладко, любовь моя.
Илизель… истинное дитя Западных Провинций. Столь же цветущее и живое как здешние земли. Гордое и непокорное дитя,… каких трудов стоило добиться ее любви.
Тихо скрипнул отошедший в сторону книжный шкаф, открывая узкий проход и ведущую вниз крутую лестницу. Легко спустившись по ступеням, обнаженный Тарис накинул на тело черный балахон висящий на вделанном в стену крюке, после чего отворил незапертую тяжелую дверь, за которой скрывался его рабочий кабинет. Место, где он творил чудеса… место, о котором он не забывал никогда… место, куда он стремился всей душой… на лице принца Тариса разлилась улыбка предвкушения…
…он осторожно сделал первый надрез, ободряюще улыбаясь перепуганным глазам привязанной к каменному столу девчушки, способной лишь едва слышно сипеть после нескольких глотков особого травяного настоя. Кожа разошлась, обильно выступила кровь,… и именно в этот момент за его спиной раздался испуганный вскрик, а принц Тарис, мгновенно понявший кто стоит за его спиной, обреченно застонал и медленно обернулся.
Илизель… эта глупышка… значит, она не спала, значит, она видела, куда надо нажать, чтобы книжный шкаф отодвинулся и открыл проход. Глупая любопытная девчонка…
– Создатель… С-создатель – дрожащими губами выдавила закутанная лишь в тонкую простыню девушка, неверующим взором оглядывая большую квадратную комнату с тремя каменными столами, к каждому из которых был привязан ребенок. На зажатый в руке принца узкий нож с окровавленным лезвием и сипящую девчушку с разрезанной грудью – С-создатель! Я… что…
Тарис молча метнулся вперед, обхватил плечи Илизель и, прижимая ее к своей груди, с надеждой прошептал:
– Скажи,… ты ведь можешь это забыть, да? Ответь мне, любовь моя…
Он заглянул в широко раскрытые испуганные фиалковые глаза и вновь испустил приглушенный стон…
– Нет. Ты не можешь… ты не можешь….
Илизель молчала, с ужасом глядя на своего любимого принца.
– Ничего – ободряюще улыбнулся он, хотя по его щекам текли обильные слезы искреннего горя – Все будет в порядке, радость моя, все будет хорошо, малышка. Я позабочусь о тебе. Ведь я обещал заботиться о тебе. Ты ведь помнишь? Помнишь?