Чтение онлайн

для вас отдельное поручение: необходимо обеспечить проезд к парламенту автобусов

Латвийского телевидения и съемочной группы Си-эн-эн. Нам нужно, чтобы весь

цивилизованный мир увидел происходящее, поддержал нас.

В коридорах Белого Дома было темно, и Алекс шел наугад. Прислонившись спиной к

бетонной стене, он, чтобы унять бешеный ход мыслей, помассировал указательными

пальцами виски, почувствовав пульсацию вен.

Вся набережная освещалась прожекторами, что облегчало ориентирование в толпе.

Подойдя к баррикаде, Алекс подозвал группу молодых людей, собравшихся неподалеку.

– Надо разобрать, – указал он на сооружение.

– Что разобрать? – не поняли они.

– Не будем ломать, – добавил один, похоже, главный в этой компании, – кто ты такой,

вообще? – и он добавил к этому несколько непечатных выражений.

Алексу пришлось долго объяснять молодежи «что», «зачем» и «с какой целью»

необходимо сделать. Спустя пару часов у Дома Советов были частично разобраны

некоторые укрепления, предназначенные не столько для противостояния подконтрольным

ГКЧП войскам, сколько для поддержания морального духа и уверенности в победе.

Была ровно полночь.

* * *

Бом-бом!

События развивались по минутам. Радио Белого Дома освещало обстановку в

столице и передавало обращения правительства РСФСР и депутатов. Так сообщалось о

первой победе команды Президента России – десять боевых машин, находившихся на

Красной площади, перешли на сторону парламента, что стало сильным ударом по ГКЧП:

оказавшиеся под боком танки «противника» были весьма некстати.

Геннадий Бурбулис16 [ Бурбулис Геннадий Эдуардович, в августе 1991 года – советник

Президента РСФСР Б. Н. Ельцина, Государственный секретарь РСФСР] попросил

защитников Дома Советов не бросаться под машины. «Мы должны победить морально», -

сказал он.

Кто-то командовал организацией заграждений: защитники разбивались на сотни и

разворачивали бульдозеры в сторону возможного нападения. Нервы были напряжены до

предела. Час икс неумолимо приближался. Эта ночь должна стать решающей в истории

СССР. Ночь с двадцатого на двадцать первое августа 1991 года.

К Алексу подошел Шурик.

– Слышал?

– Что?

– Говорят, Александр Владимирович приказал охране стрелять без предупреждения в

случае проникновения в здание переодетых в штатское сотрудников госбезопасности.

– Какой Александр Владимирович? – сходу не понял Алекс.

– Руцкой. Вице-президент РСФСР, – с укором произнес Шурик.

Алекс про себя усмехнулся. Долго же они раскачивались. Да здесь, наверное, уже

каждый пятый комитетчик. Как-никак и он сам является сотрудником спецслужб, а уже –

без пяти минут доверенное лицо одного из занимающих высокий пост чиновников,

находящихся в Белом Доме, удачно прошедший тест на лояльность. И ведь не на пустом

месте родился приказ. Ну, медвежью услугу оказал капитан.

* * *

Внутреннее радио передало о движении бронетехники к Краснопресненской

набережной.

* * *

На подходах к зданию парламента появились БТРы. Промедлить, значит,

подчиниться. Ополченцы приступили к действию. В бронемашины полетели булыжники –

части от мостовой. Раздавались крики, шум и гам. Кто-то кинулся под БТР, но, увидев, что

тот и не собирается останавливаться, выскочил прямо из-под колес.

Бронемашины продвигались медленно, дав шанс разъяренной толпе одуматься и

уступить дорогу силе. Никто не хотел отступать, считая, что противник слабее. Защитники

брали количеством, армия – мощью. Противостояние грозило перерасти в кровопролитие.

– Остановите их…

– Нам отступать некуда…

– Мы защищаем свою свободу…

– Насилие не пройдет…

Призывные крики переплетались с матом, выхлопные газы – с перегаром, рев

моторов – с ударами булыжников о броню, лучи прожекторов – с завесой ночной темноты.

Все смешалось в адской пляске на Краснопресненской набережной. Небритые несколько

суток мужчины походили на чертей, бронетехника – на невиданные машины преисподней.

Худощавый парень постарался вскарабкаться на броню, но, не удержавшись, со

стоном рухнул на мостовую.

– Бутылки! – призывно заорали на передовой.

В воздух взметнулись с десяток бутылок с зажигательной смесью, и только одна

достигла цели, воспламенив колесо БТРа, остальные образовали костры на асфальте.

Перед бронемашинами разлеглась целая живая дорога. Одни были пьяны, другие

свято верили в необходимость происходящего. Кто-то, вытянув вперед руки, старался

остановить продвижение техники. Ослепленные идеей защиты демократических

ценностей, люди шли на любые безумства.

Душераздирающий детский плач и последовавший за ним женский крик копьем

пронзили скрежет и рев бронетехники. Люди замерли на мгновение, отрезвленные

голосом материнской боли. Страх, беспомощность и сожаление застыли в их глазах.

Маленькая девочка лет шести, в голубом ситцевом платье сидела на голом асфальте в

полуметре от надвигающейся горы брони и плакала, вытирая пыльными ладонями глаза и

размазывая грязь по щекам. В стороне, на краю толпы, белая, словно полотно, билась в

истерике ее мать, удерживаемая несколькими людьми от попытки броситься под