Чтение онлайн

— Хочешь проверить, козел?

— Так! — все сразу дисциплинированно заткнулись. Ветер даже кулаком по столу пристукнул. — Вы все внимательно посмотрите документы. Я разослал контракты. Ежели кто не передумал, ставьте цифруху и присылайте мне обратно. Вопрос только, где мы дислоцироваться будем. Если опять в участке, Плахин нас по-любому снова припашет-на. Ему плевать на иерархию и прочую фигню.

«Склад номер двенадцать, Управления, — выдал мне Кай документ, в котором черным по белому было прописано наше новое место базирования. — Мы там уже были, хозяин».

— Двенашка, — сказал я вслух. — Там уже сидит рота спецназеров. Нас туда определяют на «временную дислокацию».

— О! К Ване Жилину, значит, — почему-то обрадовался Олег. — Отлично. Будет у нас нормальный командир теперь. А не…

Дверь распахнулась, хрястнув о стену. Снова посыпалась побелка.

— Что засранцы! Уже планируете сбежать! — а вот и лейтенант наш. Явление народу ангела мести. — А вот хер я бумаги подпишу о переводе! Хер вам всем!

Я лейтенант обернулся к шествующему позади него Орину, сложив на металлической руке оскорбительную конструкцию: торчащего из кулака среднего пальца.

Волков спокойно пожал плечами. И тихо произнес:

— Да ваше согласие и не требуется, господин лейтенант. Назначение будет оформлено приказом из управления.

— А работать у меня кто будет? Кто будет работать, Волков, я вас спрашиваю?!

Плям. Кай вывесил в ВС уведомление: «Абонент из вашего списка контактов „Мария Истомина“ в сети».

Я отвлекся от спора офицеров и вывел перед собой окно с сообщениями. Курсор призывно моргал. Я написал «Привет». Стер. Снова написал и завис. Надо как-то начать общаться, так чтобы она меня не заблокировала.

В конце концов, решил не выпендриваться, а просто начать разговор.

«Привет, милая. Когда ты разрешишь мне тебя посетить? Я соскучился».

В строке отобразилось «Мария Истомина пишет…». Я замер, ожидая ответа.

События в дежурке между тем набирали обороты. Видимо, поняв, что с Волкова его гнев скатывается как с гуся вода, Плахин резко развернулся ко мне:

— Это все твои штучки, Орлов! Так и знал, что нахрен не нужно тебя брать, несмотря на хорошие данные! Ты, выкидыш боярский, зачем сюда пришел? Мой участок развалить?

Я вскочил и, расправив плечи, выпучил глаза:

— Виноват, ваше благородие. Не могу знать, ваше благородие!

Плахин открыл рот, чтобы выдать еще что-нибудь столь же гневное, пафосное и бессмысленное, но, как обычно, раскашлялся. Волков прошелся по дежурке, поводя глазами из стороны в сторону, пропав при этом из поля зрения лейтенанта. Ловко для такой туши.

Группа стояла навытяжку и «ела начальство глазами». Но было видно, по всем, кроме Кабана, что они делают это без энтузиазма.

«Если бы ты написал: „как ты себя чувствуешь?“, я бы тебя нахрен из контактов удалила, Орлов». — наконец, пришел ответ от Маши, — «Потому что чувствую я себя отвратительно!».

«Я не спрашивал же. Это был бы дурацкий вопрос. Я спросил, когда к тебе можно прийти. Апельсинки, цветы, конфеты. Что еще людям в больницу носят?».

— Предатели дрянские! — заявил, откашлявшись, лейтенант. — Я вам такие характеристики в личные дела напишу, век помнить будете лейтенанта Плахина. Чего уставились? Почему не по форме на дежурстве одеты? Вы пока еще в моём участке служите. Всем по взысканию, а тебе, Рудницкий, служебное несоответствие. — он развернулся на каблуках и выскочил из дежурки, снова грохнув несчастной дверью, теперь уже об косяк.

«Нескоро, Леш. Апельсинки последнее, что меня интересует, сейчас. А цветы мне просто нельзя. Хотя вот от букета я бы не отказалась».

Кай встрял в нашу беседу: «Есть гипоаллергенные цветы, специально обработанные алхимиками. Запрет введен из-за возможных аллергических реакций на пыльцу».

«Я что-нибудь придумаю, по поводу цветов». — ответил я Марии. — «А нас здесь в офисе сейчас всех поимели в грубой форме. Не только без цветов, но и без вазелина».

«Надеюсь, вы хоть удовольствие получили (улыбающиеся смешарики). А что там у тебя творится?»

Я выдохнул. Начал я верно. Завалю ее спамом о работе и личной жизни. Тема нейтральная, но беседу девочка поддерживает и слава духам-предкам.

Смена выдалась на редкость спокойная. Если, конечно, истерику, устроенную лейтенантом, не считать. Сперва мы, конечно, напялили на себя полную боевую выкладку, чувствуя себя полными же идиотами. Никто никогда так не делал, хотя по уставу дежурная группа должна была сидеть в подобном облачении. За это дежурство все мы прочувствовали на себе, почему эти положения устава всеми дружно игнорировалось. Одним словом, — невыносимо.

Пока все страдали, я переписывался с Марией, рассказывая ей о своем житье-бытье.

Заноза усердно занималась медитациями. Надо сказать, получалось у нее все лучше. Сегодня она объявила, что видит: «какие-то крокозябры в глазах, особливо когда на тебя, Боярин, смотрю». У девушки пробуждается внутреннее зрение, даже быстрее, чем я думал.

Красавчик почему-то временно перестал вести себя с ней, как говно, и помог Занозе несколькими довольно дельными советами. Та, опять же на удивление, советы приняла, умудрившись почти ни разу при этом Красавчика не обматерить.

Ветер периодически обновлял свое досье и тяжело вздыхал. Наконец, не выдержал Кабан.

— Ну че ты, Владимирыч туда пялишся? Не будет лейтенант такого падлА делать. Зуб даю. Коренной. Это он в сердцах выдал. Плахин нормальный мужик.

— Да хрен его знает, — Ветер опять обновил страничку. — По запалу может и впаять несоответствие-то. А потом назад не вернуть-на. Даже если лейтенант сам захочет. Я смотрю, он прям сильно осерчал.

— Ты мой талант знаешь, Олег, — Кабан был сегодня на диво разговорчив. — Я людей на раз-два просекаю. Не будет никаких взысканий-несоответствий. Забей. А вот проставиться Плахину надо будет. Ну ежели Волкова этого не кинут со спецгруппой. Приказа-то еще нету.

Рудницкий только вздохнул и снова обновил свой профиль. Впрочем, до конца рабочего дня никаких новых отметок ни у него, ни у остальных в личных делах так и не появилось.

За две минуты до конца смены состоялось второе явление лейтенанта народу.

— Бездельничаем? — начал он в своей обычной манере. — Что вырядились, как на боевой выход, оглоеды? Совсем делать нечего? — начавшие прибывать в дежурку альфовцы удивленно таращились на нас и опасливо на лейтенанта. — Всем премию подписал, сегодня из Управления пришла рекомендация, за позавчерашнее. Рудницкий, сдашь дежурство, зайди ко мне в кабинет. —