Чтение онлайн

Типичный Воронцов среди всех присутствующих был только один. Высокомерно поглядывающий вокруг молодой парень с белыми, будто седыми волосами, очень светлой кожей и прозрачной, как стекло, радужкой глаз. Остальные принадлежали явно к другим родам. И именно Воронцов обратил на меня внимание!

Он сделал шаг вперёд, слегка склонив голову к плечу и негромко, с ленцой, произнёс:

— Ба! Смотрите-ка. Каким-то ветром в нашу компанию занесло мусор. Орлов! Ты ли это? Разве тебя не вышвырнули из башни?

Я этого парнишку в лицо не знал. А значит, он не относился к старшим ветвям княжеской фамилии. Мысль о том, что происходящее — случайность, мгновенно испарилась. Игнорировать подобное оскорбление было невозможно. Разрешить дело миром точно не получится. Мальчишка кем-то сильно накручен. Придется обострять.

— Судя по тому, что я тебя не знаю, ты в княжеской башне сидишь недостаточно высоко, чтобы рассуждать о мусоре, пацан, — ответил я протяжно в своей «боярской» манере. И, да, я был старше минимум на год. — А судя по твоей манере речи, больше подходящей какому-нибудь ларечнику, торгующему апельсинами, чем представителю рода, ты, может, и вообще бастард. Ведь тебя даже не посчитали нужным научить хорошим манерам. Совсем недавно из социального приюта забрали, бедолага?

Парень мгновенно покраснел, как помидор. У Воронцовых тонкая белая кожа, и краснеют они всем на загляденье. Тоже родовая особенность. И, кстати, кажется, с бастардом я попал.

Несколько присутствующих хихикнули за спиной парня, особо не скрываясь. Воронцов Воронцовым, а особым авторитетом в этой группе он не пользуется. Да и неудивительно. Я как минимум двух наследников старших семей здесь вижу. Остальные, скорее всего, тоже сливки среди башенной элиты.

— Что ты себе позволяешь, отброс? — взвизгнул, между тем, парень. — Я разве разрешал тебе разевать пасть? Когда говорит башня, все безродные должны молча слушать!

— Алексей Григорьевич Орлов. Дворянин, — представился я громко остальной группе, игнорируя своего оппонента. — Раз этот молодой человек обратил на меня общее внимание, считаю необходимым представиться.

Я обозначил свой текущий статус, назвал родовое имя. Умным достаточно. Никто теперь в этот дурацкий конфликт не полезёт, тем более, похоже, что парнишка-то не «светлость», а, как и я, «благородие».

— Как ты смеешь! — парень аж растерялся. — Я с тобой говорю! Эй, — он попытался схватить меня за плечо, но я легко избежал прикосновения.

— Что? Здесь кто-то есть? — я сделал вид, что только что увидел парня. — Хватит губами шлепать, дурачок. Тебя всё равно никто, — я обвёл рукой остальных, — не слушает. А кто слышит, тот, похоже, изрядно веселится. Ты решил скрасить нам ожидание лифта цирковым представлением? Ну, тебе удалось рассмешить людей. Что дальше? Что предпримешь?

— Да как… да такой как ты вообще не должен здесь находиться! Ты больше не один из нас!

— С твоей стороны довольно глупо оспаривать решение княжеской канцелярии, — ответил я. Эта дурацкая пикировка начала меня уже утомлять. — Ведь именно она решает, кто имеет право находиться здесь, а кто нет. Чего ты хочешь, малец? На дуэль нарваться? Я не против размяться. Только заканчивай уже сопли по лицу размазывать, бросай вызов. Если нет, тогда умолкни. Ещё одно оскорбление, и я тебе что-нибудь сломаю, без всякой дуэли. Интендес? (entendeis: «понимаешь» по-испански)

— Вызываю! Завтра…

— Место и время выбираешь не ты, — я протянул ему телефон. — Обменяемся контактами, призовём свидетелей, они всё обговорят. Хватит уже демонстрировать свою дремучесть.

Он, скривившись, ткнул своим телефоном в мой, как будто дуэль уже началась и это был первый удар. Я глазами поискал камеру наблюдения и демонстративно, но так, чтобы увидели только те, кто смотрит на экран, скорчил презрительную гримасу и левой рукой сделал жест «большой палец вниз». Совсем у Воронцовых расслабились аналитики, такую дурацкую «куклу» мне подсунуть.

— Прошу прощения, — к нам подошёл парень примерно моих лет. — Олег Беркутов, — отчество не назвал, значит, действует по личному почину. Начинаю вспоминать все эти тонкости. — Хотел бы представлять ваши интересы, господин Орлов. Готов быть вашим свидетелем.

Сразу же с другой стороны к нам приблизился здоровенный, за два метра ростом, широкоплечий парень. Его род я определить не мог.

— Ярослав Медведев, — представился он. — Готов выступить свидетелем Игната. Мы учились в одном «приюте», — он недобро зыркнул в мою сторону.

Мне пришёл контакт, так что я знал уже, что устроивший свару парень — Игнат Сергеевич Северный, дворянин. Да, он член рода, но, как я и угадал, — бастард.

— Большая честь для меня, — я коротко поклонился обоим «свидетелям», — но, — я продолжил, обращаясь к Беркутову, — своего первого свидетеля я бы хотел пригласить сам. Ваше предложение, конечно, тоже принято, благодарю.

Мы обменялись контактами, а я проследил за реакцией зрителей. Кто-то откровенно веселился, кто-то не стесняясь остальных строчил в телефоне. Имплантов здесь не было практически ни у кого. Я буквально физически чувствовал липкое, ленивое внимание с оттенком снисходительности. Мол, сцепились два низкостатусных, что с них взять. Снова попав в среду боярских отпрысков, даже на время, я спрашивал себя, что изменилось? Почему меня всё это так раздражает? Игорь хочет вернуть меня вот в такое общество? Видимо, после общения с ребятами с третьего уровня, занимающихся реальным делом, у меня сильно поменялось восприятие окружения. Мне было почти физически неприятно это внимание. Этот высосанный из пальца конфликт. Всё это казалось каким-то… мелким, что ли. Чем-то, на что было обидно тратить время.

Единственный плюс в этой ситуации — то, что лифт наконец-то прибыл, и я наконец мог попасть к источнику и заняться чем-то стоящим. Я провёл пальцами по изолированной коробке с «леденцом» усилителя стихии. Сегодня я шагну на новую ступень.

Башня Воронцовых. Кабинет руководителя СБ рода.

— Ну, что скажешь, Алексей Леонидович? — хозяин кабинета остановил запись и взглянул на сидящего напротив сотрудника.

— По большей части, поведение Орлова совпадает с психопрофилем, составленным аналитиками, — невыразительным голосом ответил тот шефу. — Придётся внести несколько корректив, но всё укладывается в рамки прогнозов.

— Отрадно слышать. Про рамки прогнозов. А вот этот жест тоже в рамках прогнозов находится? Или ты его не заметил? — Воронцов вывел на экран изображение Алексея, презрительно прищурившего зелёные глаза и показывающего явно на камеру кулак с опущенным вниз большим пальцем.

— Заметил, Всеволод Аскольдович, — всё так же монотонно ответил аналитик. — Объект даёт нам понять, что видит источник и низко оценивает исполнение акции.

— То есть ты понимаешь, что это для тебя жест был? И я, кстати, совершенно с парнем согласен. Довольно топорная работа, не находишь, Алексей Леонидович?

— Виноват, ваша светлость, — на лице аналитика не отразилось ни волнения, ни чувства вины. — Акцию готовили в спешке. Бастарда разыграли втёмную, не изучив как следует. Но, прошу отметить, вызов брошен. Догадывается Орлов о том, что эта сцена не случайность, или нет, всё идёт по разработанному сценарию. Если ваша светлость недовольна мной, готов понести наказание.