Чтение онлайн

– Сашка, привет! – просияла Шакунова. – Господи… Что случилось?

– Всё в порядке, – срывающимся голосом ответила та и разразилась новыми слезами.

Не раздумывая, Оля прижала подругу к себе.

– Да что случилось, Саш? – повторила свой вопрос она, не на шутку испугавшись. – Кто тебя обидел?

– Ничего, правда ничего. – Александра отстранилась, вытирая мокрое лицо. – Я… Я просто из-за дипломной… Переживаю.

– Ты совсем больная?! – вырвалось в сердцах у Шакуновой. – Нашла из-за чего переживать? Ты же у нас умняшка! Год только начался, а половина диплома уже готова. Ты что?

– Просто я устала. Устала делать то, что от меня ожидают, а потом… Потом узнавать, что этого не ценят.

Оля снова прижала её к себе, недоумевая. Отличница. Корчагина захомутала, который нравился большей половине университета. Диплом – будь он не ладен! – уже почти написала и от контроля родителей не зависела, потому что те жили в другом городе. Что ещё для счастья-то надо?

– Всё, успокаивайся, – сказала наконец строгим голосом Шакунова. – Минута слабости потому и минута, что ей отводится шестьдесят секунд, а не полдня.

Саша улыбнулась, согласно кивая:

– Да, ты права. Я в порядке. Пойду умоюсь – не хочу, чтобы судачили, что девушка Корчагина всё утро рыдала навзрыд. – Она поправила сумку на плече и направилась в сторону уборных. – Наверняка, это свяжут с ним. Попробуй потом докажи обратное.

– Зато представляешь, сколько девчонок обрадуется, что у них появился шанс занять место в сердце местного ловеласа.

– Уверена, в универе полно других парней, ничем не хуже Андрея, – фыркнула Саша. – А может, даже и лучше.

– Кстати, – Оля бросила на подругу лукавый взгляд, – о других парнях. Я расскажу тебе потрясающую новость, но только после того, как ты приведёшь себя в порядок.

Саша кивнула и, отдав ей вещи, скрылась в туалете. Она отсутствовала несколько минут, но, когда вышла, Шакуновой уже не было. Вместо того, чтобы ожидать её около уборных, та мило болтала с кем-то около расписания. Брови Александры медленно поползли наверх. Не может быть! Оказывается, он умеет нормально разговаривать, и даже улыбаться при этом? Не спеша она двинулась к Оле.

– Саш! – увидевшая её Шакунова, замахала рукой. – Познакомься, это Кай, – просияла девушка, когда та подошла ближе. – Кай, а это моя подруга…

– Графиня Шереметьева, – скривившись, презрительно произнёс он.

По красным глазам стало ясно – она недавно плакала. Уголок губы подёрнулся в ухмылке. Это к лучшему, поскольку теперь охота бегать за ним точно отпадёт надолго. Хотя тот факт, что они снова стояли рядом, говорил об обратном.

– Графиня? – удивлённо переспросила Ольга, переводя взгляд с одного на другую. – Как это?

Кай улыбнулся и, по-прежнему не отрываясь от Сашиного лица, ответил:

– А вот так: пока спишь с одним и отдыхаешь с другим, сознание ищет третьего, чтобы потешить своё дворянское самолюбие количеством тех, кто желает согреть твою постель.

Секунда – Александра гневно сверкнула глазами и, не колеблясь, наотмашь ударила его по лицу. Ладонь тут же зажгло от боли. По-видимому, в пощёчину она вложила максимум чувств и силы. Вполне справедливо, учитывая то, с каким упоением он произносил каждое обидное слово.

Ольга раскрыла рот от изумления, не понимая ровным счётом ничего из того, что говорилось и делалось.

– Зато у тебя, наверное, нет ни одних, ни других, ни третьих, если ты так бесишься! – сквозь зубы процедила Шереметьева, даже не пытаясь сдержать подступившую ярость.

В тёмных глазах Кая появился хищный блеск.

– Или я ошибаюсь, и кто-то есть? – с сарказмом спросила Саша. – Тогда, возможно, Ваша Светлость просто не в состоянии удовлетворить своих дам?

Боже, что она несла? Его глаза горели огнём. Ещё немного – и он разорвёт её на части. Но обида была настолько сильной, что о последствиях не думала. Единственное, чего хотелось, – это побольнее ударить в ответ за слова, что он произнёс в аудитории.

– Но тогда мне непонятно, при чём здесь я? – продолжала она, в глубине души молясь, чтобы Шакунова её остановила. – Или таким хамским поведением князь хочет самоутвердиться, чтобы скрыть свою мужскую несостоятельность и зависть, что у кого-то дела на этом поприще идут лучше, чем у него?

Похоже, последние слова на самом деле были лишними. Кай изменился в лице и замер. Руки сжались в кулаки. Вот такого ему точно никто не говорил, однако из правил всегда бывают исключения, и одно сейчас стояло перед ним, тяжело дыша. Он не понял, как это произошло. Повезло, что звонок уже прозвенел, а в коридоре никого не осталось.

Резко сорвавшись с места, Кай схватил острую на язычок дворянку и прижал её к стене. Ему было всё равно, что могут подумать те немногие, кто стал свидетелем их «светской» беседы. Склонившись над ней, он смотрел в теперь уже в растерянное лицо девушки. Тёмные, почти чёрные глаза изучали каждую его деталь. Одна рука удерживала талию, а другая сжимала тонкую шею.

Грудь часто вздымалась, а её наивно-испуганный взгляд притягивал как магнитом. Манил, дурманил, затаскивал в омут. Какого?.. Полураскрытые губы обдавали горячим дыханием, и захотелось вдруг ощутить, каковы они на вкус. Что?.. Рука ослабила хватку в области шеи, и большой палец нежно коснулся щеки.

– Эй, какого чёрта! Что ты творишь? – обеспокоенно затараторила потрясённая Шакунова. – Слышишь?

Саша проглотила ком в горле. Сейчас было в пору испугаться и закричать, но инстинкты почему-то молчали. Разум пытался пробиться к ним, но чувства не желали уступать, обострившись до предела. Голос подруги доносился откуда-то издалека, и всё, что имело значение, это Кай, который стоял так близко, что она могла ощущать приятный запах его парфюма, а вместе с ним – жар сильного тела. Сильного, горячего и надёжного…

Господи, в какую сторону двигались мысли? Что с ней? Сердце стучало набатом, моля прекратить это безумие или… Или же оно отчаянно требовало продолжения?.. По-видимому, последняя мысль материализовалась быстрее, чем получила логическое завершение. Мгновение – и Саша почувствовала, как Кай оторвал её от стены, словно она была тряпичной куклой, и, притянув к себе, впился губами в её губы: настойчиво, дерзко, но на удивление нежно и ласково изучая поверхность языка, сплетаясь с ним в горячем танце.