Чтение онлайн

Мы молчали, продолжая держать друг друга за руки, и глядя в окно на мелкие снежинки за стеклом. Блики от огня в камине бросали причудливые тени на паркет. Время остановилось. Каждая секунда после двенадцати казалась столетием.

И вдруг Фэй встрепенулась, вскочила, прижимая руки к груди.

— ОНИ ЗДЕСЬ! — закричала она, — Я чувствую Ника! Я слышу его мысли! Он с Ками! Он несет ее домой!

Марианна всхлипнула, но так и не проронила, ни слова. Потом вдруг сорвалась с места и ринулась прочь из комнаты. Я побежала за ней, едва поспевая, спотыкаясь о скользкие мраморные ступеньки. Сердце билось в горле, отбивая бешеный ритм, я задыхалась от предчувствия, предвкушения. ОНИ ВЕРНУЛИСЬ! Я скоро увижу Изгоя. Нет, Мстислава. Для меня он больше не Изгой.

Сбежав по лестнице, я чуть не наткнулась на Маринну, она застыла, глядя на парадную дверь. В воздухе повисло напряжение, раскаляя настолько, что казалось вот–вот рванет, разорвет нас изнутри.

Дверь распахнулась и первое, что я услышала:

— МАМА! Мамочка! Мама!

Марианна пошатнулась и упала на колени, дочь бросилась ей в объятия и они обе зарыдали. Я почувствовала, как по моим щекам текут слезы, устремила взгляд вперед, сходя с ума от ожидания, и чуть не закричала от разочарования — Николас Мокану пришел один.

Он стоял там, у дверей в потрепанной рваной одежде, измазанный грязью и кровью. Рядом с ним маленькие дети в оборванной одежде, они столпились, прижимаясь к друг другу и глядя на нас с искренним страхом и удивлением.

"Где Изгой?" — прокричало мое сердце, но я не могла произнести, ни слова. Марианна бросилась к мужу, и тот крепко прижал ее к себе, закрыл глаза. Я смотрела на Фэй, словно ожидая ответа, но ведьма как раз целовала маленькую Камиллу, что то шептала ей на ушко. Про меня все забыли.

Я сиротливо стояла в стороне, чувствуя, как все холодеет внутри, как медленно немеют руки и ноги. Он не вернулся вместе с ними. Николас выпустил Марианну из объятий и что то шепнул Фэй на ухо. Ведьма кивнула и быстро вышла из залы.

Наконец то на меня обратили внимание. Марианна жестом позвала меня к себе и крепко обняла. Потом повернулась к Нику.

— Познакомься, это Диана. Она слишком много значит, для меня и я хочу, чтобы ты отнесся к ней с любовью.

Ник устало улыбнулся и протянул мне испачканную руку.

— Николас Мокану к вашим услугам. Кстати Диана, значит довольно много не только для тебя, милая, — шепнул он, но я услышала. Перехватило дыхание, я не смела надеяться, что понимаю его правильно.

Потом вдруг посмотрел на меня более пристально, перевел взгляд на жену:

— Ник, где он? Где Мстислав?

— Он остался там, я был вынужден уйти, у меня не было другого выбора. Рассвет был слишком близок, а задержаться на один день, значило подвергнуть опасностей Ками и детей. Я должен вернуться за Изгоем. Фэй кое что готовит для него, и я снова уйду. Ненадолго.

Марианна понимающе кивнула и осторожно вытерла ладонью кровь с лица мужа, погладила его по щеке.

— Ты вернулся…

— Конечно, вернулся, госпожа Мокану, даже не думайте стать вдовой, я вам не позволю.

Они словно отстранились от всего мира, и я почти физически ощущала их связь, они как единое целое каким то образом разделенное на две части. Такие разные и в то же время дополняющие друг друга, как частицы сложной головоломки.

— Он живой? — тихо спросила я и посмотрела на князя, чувствуя как сердце пропускает удар за уларом.

— Живой, но он тяжело ранен и, если я вовремя не отнесу ему противоядие — он умрет.

Я пошатнулась, перед глазами поплыли круги. Марианна успела поддержать меня за плечи:

— Ник! — с упреком воскликнула она.

— Это правда. У меня мало времени. Точнее у него слишком мало времени. Я вернусь обратно, как только Фэй изготовит лекарство.

Камилла обняла отца, прижавшись к его ноге.

— Да, папа обещал. Пап, Мстислав дал тебе кое что для нее, помнишь?

Ник погладил дочь по голове.

— Конечно, помню, милая.

С этими словами он сунул руку в карман на груди и протянул мне мою цепочку.

Я судорожно глотнула воздух. Изгой вернул мой подарок.

— Он попросил, чтобы я передал тебе и сказал, что он не забыл. Возьми.

Я отрицательно качнула головой.

— Нет, пусть он сам…пусть он вернется и отдаст мне.

Мною овладело странное чувство — если я сейчас возьму цепочку, Мстислав не вернется. Словно эта тоненькая ниточка удерживала его в живых. Слово, которое он дал мне. Хотя нет, Мстислав ничего не обещал мне. Никогда.

— Все так плохо с ним? — тихо спросила я.

— Все было очень плохо, когда я оставил его там, и я не уверен, что найду его живым, но я поклялся, что вернусь за ним. Он спас нашу дочь, только благодаря нему Камилла снова с нами.

Николас ушел ближе к вечеру. Я запрещала себе думать о плохом. Просто поставила барьер между мной и образами смерти, которая стучалась ко мне в душу. Я занялась малышками, которых привел Ник. Мы с Фэй и Марианной помогли им искупаться, переодеться. Накормили несчастных и разместили в комнатах для гостей. Но они яростно противились, и пришлось дать им возможность спать вместе в одной комнате. Их ждал глубокий сон. Я знала, что детям–вампирам нужен отдых. Они спят как люди. Особенно если истощены и обессилены. Мы поставили кровати в одну большую спальню и разместили их всех вместе. Я смотрела на маленькую Ками, так похожую на Мстислава и радовалась каждому ее жесту, каждой улыбке. Я видела как ревниво ее обнимает мать, словно боится отпустить хоть на минуту. Я любовалась ими обеими и с гордостью понимала, что есть в этом и моя заслуга, пусть маленькая, но есть. Камилла жива и я приняла участие в ее судьбе и довольно немаловажное.

Я никогда раньше не задумывалась о детях. Я любила их, но они были чужими, далекими. Конечно милыми, нежными, забавными, но никогда я не ассоциировала себя с материнством. И именно сейчас я поняла, что тоже хотела бы быть матерью. Познать эту бесконечную радость растить своего ребенка. Частичку меня. Только я уже хорошо знала о физиологии вампиров — у нас с Мстиславом детей быть не может. Никогда. А ни с кем другим я детей не хотела.

Когда стихли голоса, все разошлись по комнатам, я снова подошла к окну и посмотрела на небо. Я тихо молилась. Пусть хоть кто то там, наверху, услышит мои молитвы. Ведь Бог любит даже грешников. Они все его дети. Пусть позаботится о Мстиславе. Пусть простит и пощадит его. Пусть вернет его мне живым, и я клянусь, что уйду, перестану преследовать его. Я начну жить своей жизнью. Возможно, даже уйду в монастырь, потому что другие мужчины мне не нужны.

Какие яркие звезды на небе. Пусть он их тоже увидит, сегодня, вместе со мной.

Его мучили кошмары. Словно души убитых им бессмертных терзали его разум, старались схватить и утащить в кровавую бездну, утопить Палача в их черной крови.

Изгой чувствовал липкие прикосновения их пальцев, слышал их страшные голоса, крики, рычание. Они жаждали заполучить его — их мучителя. Иногда он выныривал из бреда, но уже через секунду выл от боли и мечтал погрузиться в омут диких кошмаров. Он уже не знал, что лучше истязание души или плоти. Его тело разлагалось медленно, раны становились глубже, проедали мясо до костей. В те короткие минуты сознания он смотрел на звезды и считал, сколько времени осталось до рассвета, а потом так же взирал на голубое небо и уже с ужасом ждал заката. Через два часа после того как солнце спрячется за горизонт — он умрет. Инфекция доберется до сердца и мозга.