Чтение онлайн

Несмотря на это требование рабочих, организация максималистов продолжала упорно настаивать на своем. Штаб красной гвардии продолжал отказываться сдать оружие. Некоторые из максималистов угрожали по адресу большевиков, устраивали слежки за ответственными работниками и т. п.

В конце марта большевики решили во чтобы то ни стало, ликвидировать это гнездо зарвавшихся «революционеров». Был организован Революционный военно-полевой штаб в составе: Холмогорова, Берлина и Фокина. Члены партии были мобилизованы и вооружены. Казармы на Михайловской площади превратились в военный городок. Тут помещались военный отдел Исполкома и Ревштаб. Сюда же была переведена часть членов партии, поставленных на военное положение. Приходилось действовать осмотрительно, с тщательной подготовкой, т. к. в распоряжении красной гвардии и организации максималистов было 7 пулеметов, два 3-х дм. орудия, много винтовок, револьверов, бомб, гранат и разного рода холодного оружия. В г. Казань был командирован член партии Михаил Пастухов за вооруженной помощью.

20-го апреля Ревком пред‘явил максималистам и красной гвардии ультиматум: «Союзу максималистов и штабу красной гвардии. Приказ ультиматум. Революционный полевой штаб предлагает немедленно сдать находящееся в вашем распоряжении оружие как-то: орудия, пулеметы, гранаты, бомбы и пр. огнестрельное и холодное оружие. Оружие должно быть сдано в течении двух часов с момента получения настоящего приказа. Сдача оружия происходит через парламентеров, при чем со стороны красной гвардии и союза максималистов высылается для этой цели не более десяти человек.

Если настоящее требование не будет исполнено, революционно-полевой штаб открывает военные действия и вся тяжесть ответственности за последствия падет на ответственных руководителей союза максималистов и красной гвардии. При чем штаб заявляет, что за каждую голову матроса красноармейца или боевого дружинника, находящегося под ведением революционного полевого штаба, падет сто человек противной стороны.

Пред‘явление настоящего ультиматума и ведение переговоров по нему поручается тов. Комлеву и Смирнову. Парламентеры могут вести переговоры не более 20 минут и личности их неприкосновенны. За учинение насилия над ними штаб ответит поголовным уничтожением красной гвардии и союза максималистов. За председателя революционного полевого штаба Холмогоров. Член штаба Фокин». Красногвардейцы, совместно с организацией максималистов, решили этому требованию не подчиниться и готовились дать отпор. Из здания Совета штаб красной гвардии перебрался в помещение, занимаемое организацией максималистов. Здесь же был устроен и склад оружия. Сюда то и отправились для пред‘явления ультиматума представители Ревштаба С. Комлев и Смирнов.

Об этих событиях Комлев в своих воспоминаниях пишет следующее:

«Когда я и т. Смирнов явились в помещение союза, мы были окружены и обысканы максималистами. Все они были в сборе и видимо готовились к бою. На окнах стояли пулеметы, направленные к зданию Совета и на Куренную, а также лежало множество бомб и гранат. Мною был прочтен приказ и дополнен некоторыми деталями, порученными штабом. В союзе произошел раскол. Одна сторона, во главе с Баталовым и Сицинским, предлагала подчиниться и не проливать крови, другая сторона за которой было большинство, во главе с Истоминым, Ильиным, Посаженниковой и руководителя красной гвардии Плетнева, настаивала на неподчинении штабу.

По возвращении меня и тов. Смирнова в штаб, нами было доложено о результатах переговоров. Не прошло и десяти минут после нашего прихода, как явились Баталов и Сицинский для переговоров или вернее сказать „уговоров“ (большевиков).

Штабом было разрешено им переговорить с союзом по телефону. Ответ оттуда был получен отрицательный. После этого они были арестованы. Также был приведен в штаб арестованный Кокоулин Федор (руководитель организации максималистов). Вооруженное столкновение стало неизбежным. Революционный штаб с двумястами членов партии, занял телефон, электрическую станцию и заводы. В это время со станции Ижевск Казанской ж. д. т. Пастуховым было сообщено о прибытии из Казани отряда матросов в 95 чел. с двумя орудиями, броневиками и пулеметами.

Начальником отряда матросов был дан союзу максималистов и штабу красной гвардии пятиминутный срок для сдачи. На это требование союзом было отвечено уклончиво. Ровно в 8 часов вечера раздался со стороны матросов первый орудийный выстрел. Через несколько минут по помещению союза максималистов был открыт пулеметный огонь с здания № мастерской, с броневика, под'ехавшего к зданию Совета и с угла Советской и Старой ул. Видя безвыходное положение и бесцельность сопротивления, из помещения союза стали махать платками и выбегать отдельные люди с поднятыми руками, крича о сдаче. Помещение было оцеплено и произведены аресты около 120 чел. Остальные успели скрыться. Оружие все было свезено в военный отдел. Суд над арестованными был организован под председательством т. Берлина. В суде участвовали представители рабочих всех мастерских завода. Многие максималисты были приговорены к разным срокам заключения и отправлены в Казань».

Борьба с максималистами не могла пройти бесследно. Прежде всего она отразилась на настроении рабочих — из коренных ижевцев и крестьян. Запах пороха и свист пуль над крышами домов вывели их из обывательского равновесия и мирных настроений хозяйчиков. Желание обезопасить себя от подобных «потрясений» стало среди них преобладающим. Этим воспользовались меньшевики и эсеры. Они ставили своей задачей вредить практической работе Совета, разлагать его и, таким образом, взорвать его изнутри. Конфликт с максималистами дал им почву для агитации против коммунистов (тоже и против максималистов) и против политики Советской власти. Меньшевики и эсеры стали убеждать рабочих в неспособности Совета Депутатов, где коммунисты играют решающую роль, справиться с задачами политической и хозяйственной жизни города и заводов. Соглашательским партиям, прежде всего, хотелось скомпрометировать большевиков в глазах рабочих. Поэтому они вели агитацию не против Советской власти, (рабочие при такой постановке вопроса за ними бы не пошли), а против коммунистов и максималистов и их политики в работе Совета.

Наряду с этим, партийная работа коммунистов значительно ослабела. Массовой работы на заводе систематически не велось. Все видные партийные работники были с головой заняты советской работой и партийной работе достаточного внимания уделять не могли.

После разоружения максималистов и красной гвардии были проведены перевыборы Совета Рабочих Депутатов. В новом составе Совета меньшевики и эсеры, вместе с примкнувшей к ним частью беспартийных, оказались в большинстве (70 депутатов из 134-х). На первом же заседании, состоявшемся 27 мая 1918 года, правым блоком был поставлен вопрос об отношении к Советской власти. Меньшевики и эсеры не мыслили организацию государственной власти без буржуазии и не могли примириться с тем положением, какое выпало на долю русских капиталистов после Октябрьской революции. Лучше всего говорит об этом резолюция, которую меньшевики и эсеры предложили принять Совету нового состава. Вот, что в ней говорилось:

«Принимая во внимание, что советы совершенно сошли с классовой точки зрения народовластия [7] ) члены партии с. р. и с. д., входя в новый состав Совета и раскрывая перед широкими массами рабочих и крестьян преступную диктаторскую политику комиссаро-державия, — должны добиться следующих основных преобразований…

Совет должен стать нашим центром, независимым от государственной власти, об‘единяющим всех рабочих в деле защиты пролетарских интересов…»

Для этого «Совет должен восстановить городское самоуправление [8] ) и передать ему дела местного правления. Содействовать городскому самоуправлению в организации охраны города.»

Это требование означало, что не дело рабочих самим управлять городом. Нужно передать это в руки местных фабрикантов: Петровых, Евдокимовых, купцов Афанасьевых, Третьяковых и прочих. А чтобы Петровым и К0 спокойнее было выколачивать барыши, с. д. и с. р. предлагали Совету распустить рабочую милицию и предоставить им самим организовать милицию, по своему усмотрению. Совет же Раб. Депутатов должен им в этом «содействовать». Но это еще не все.

«Совет должен объявить нерушимой свободу слова, печати, союзов, собраний и неприкосновенность личности».

Спрашивается, для кого же нужна была свобода слова, печати, собраний и проч., после того, как пролетариат взял власть в свои руки? Ясно, что она нужна была для тех, кто был не с пролетариатом и крестьянством, а против них. Эта свобода нужна была тем, кто боролся против власти советов. Меньшевики и эсеры не останавливались и на этом. Дальше они предлагали:

«Совет должен добиться, чтобы возможно скорее были прекращены опыты с так называемым рабочим контролем и национализацией банков (Вот куда махнули! ВС). В области финансовой, Совет должен добиться, вместо нынешней системы безпорядочных контрибуций, установления общегосударственного прогрессивного подоходного налога…».