Чтение онлайн

"Наш? Ты что, шутишь? "

"Это дом моего отца. Я его выкупила. Специально для нас. И мы сможем провести наш отпуск… В своем доме у моря. Хотя дом видел много боли, мы сможем наполнить его счастливыми воспоминаниями снова".

Брин была поражена.

"Это невероятно… Я всегда хотела дом на берегу моря. Я так горжусь тобой, ты все делаешь для меня, и ты сильная, превращаешь боль прошлого в счастье сегодняшнего дня". – Она поцеловала хирурга.

"Для тебя, Брин". – Они обняли друг друга и заплакали от избытка чувств.

Наконец Алекс нежным движением руки вытерла слезы Брин, и внимательно посмотрела ей в глаза.

"Не думай, что я забуду о колечке. Ты сама выберешь его, если захочешь".

"Это может подождать… Ты уже разогналась и скоро купишь для меня весь мир".

"Тогда, почему я не вижу праздника? Я его обратно отдам", – поддела Алекс Брин, а та лишь засмеялась в ответ.

"Ты самая-самая! Ты – моя, Лекс! "

Оставшаяся часть вечера прошла в заботе друг о друге, в счастье, смехе, подколках и поцелуях.

Следующие несколько недель выдались очень насыщенными и тяжелыми для обеих девушек. Алекс помогла Брин перевезти вещи в Викторианский дом хирурга. Сделав небольшую перепланировку, они смогли добиться компромисса относительно места каждой вещи в доме, и скоро дом стал домом для двоих. Брин отдала свой дом своей сестре и ее мужу.

Алекс всей душой стремилась решить свои проблемы и начала ходить к доктору Бонни Каплан два раза в неделю. Она отчаянно хотела нормальных сексуальных отношений с Брин. Но, несмотря на усилия, Алекс быстрее поправиться, встречи оказались трудными и часто вызывали ночные кошмары. Брин почти каждую ночь замечала, что хирурга нет рядом. И каждый раз Брин находила девушку в подвале, плачущую над коробками – напоминанием из детства.

Однажды, в дождливую октябрьскую ночь, Брин снова нашла Алекс в подвале. Она сжимала в руках игрушечного мишку Гарри и фотографию брата Дэвида. Брин опустилась на колени и обняла любимую.

"Хочешь поговорить, сладкая? "

"Нет". – Алекс еле сдерживалась, чтобы не закричать, и все сильнее сжимала в руках плюшевого мишку.

Брин взяла Алекс за подбородок и внимательно посмотрела ей в глаза.

"Я теперь твоя половинка. И мы проделали большой путь, чтобы быть вместе. Пожалуйста, доверься мне, я здесь именно для этого".

Синие глаза Алекс испытующе исследовали зеленые глаза Брин, пока темные брови не нахмурились от боли. Брин обняла любимую еще крепче.

"Позволь мне помочь тебе, Лекс… пожалуйста? "

Алекс тут же упала в объятия Брин, не в силах больше сдерживать слезы. Брин только крепче прижала Алекс к себе и начала шептать ласковые слова, чтобы успокоить девушку. Наконец, выплакавшись, Алекс уснула.

После этой ночи Алекс почувствовала, что доверяет Брин полностью, никто раньше не видел хирурга такой слабой и беспомощной. Она могла раскрыться доктору Каплан, но она никогда не плакала при других. Единственный человек, увидевший ее слезы, это Брин. Она даже рассказала ей, что именно делала Оливия с ней.

"Мама, проснись, пожалуйста! " – Маленькая фигурка мягко потрясла за плечо женщину.

"Александра? Что тебе нужно? Уже полночь! "

Ребенок был необычно бледен.

"Моя голова… она жутко болит, и живот скручивает". – Семилетняя девочка от боли кусала губы.

"Разбуди Анну. Она позаботится о тебе. И если тебя будет тошнить, отправляйся в ванную".

Маленькая девочка стояла у кровати матери, кусая губы. И вдруг начала кричать. Из соседней комнаты выбежала крупная женщина. Она знала, что если Лекси кричала, для этого были серьезные причины.

"Иди ко мне, любимая", – прошептала она. – "В чем дело? " – Поинтересовалась Анна, обнимая девочку.

"Анна, мне так плохо… и я хочу увидеть папу". – Она положила темную головку на широкое плечо, рыдая.

"Я позабочусь о тебе. Пойдем ко мне в комнату, дорогая".

Анна спустилась вниз в Лекси, а вдогонку раздалось.

"Спасибо, Анна. Она, вероятно, раскапризничалась! " – Мать маленькой девочки снова легла спать.

Алекс никогда не забывала этот первый случай, когда мать отвернулась от нее, не встала с кровати, чтобы успокоить дочь. Брин была и расстроена, и разъярена поведением Оливии, хотя Алекс уверяла Брин, что Анна была с ней всю ночь и день, пока не ушла головная боль.

Брин начала ненавидеть Оливию Морган. Это была яростная, неукротимая ненависть, которую она раньше не испытывала. Чудо, что Алекс может любить вообще, и Брин чувствовала потребность защитить любимую от потрясений в будущем.

Разговоры с Брин оказались сильным терапевтическим средством, поскольку девушка умела слушать, и всегда живо участвовала в переживаниях. Брин успокаивала ее, заверяя в том, что любит, доверяет самой прекрасной девушке. И Алекс начала верить Брин, уверилась в своих силах и способности вылечиться.

Однажды в воскресенье Брин с утра удивила Алекс, попросив дать ей урок верховой езды. Хирург была восхищена. Брин так поддерживала и любила ее, что конная прогулка была меньшим, что Алекс могла сделать для нее.

Оседлав Аполло, Брин преодолела опасения и вполне естественно и органично восседала, управляя лошадью. Женщины много времени провели вместе, и Брин выбрала себе Звезду – чалую в яблоках кобылу.

Они находили время поговорить во время работы, после терапии, конных прогулок и ремонтом дома. А однажды Алекс взяла Брин в Атланту, на бейсбол. Был проведен замечательный вечер – лодка, хот-доги и любимая Брин сахарная вата.

"Тебе идет кепка от Ред Сокс", – критически осмотрела девушку Брин. – "Никогда бы не подумала! " – Рассмеялась она. – "Тебе вообще идет конский хвостик! " – Игриво заключила Брин, прищурившись.

Лицо Алекс засияло от улыбки, той улыбки, которая заставляла сердце Брин пропускать удары.

"Ну тогда ты, Сквики, единственная, кто может выдержать меня как болельщицу Ред Сокс! Кроме того, ты, хитрющая, завоевала меня, доставшую самые лучшие места и купившую тебе сахарную вату! "

Брин рассмеялась.