Чтение онлайн

— Занимает первое место!

Надя вздрагивает и неверяще оборачивается. Мы все переглядываемся — большая часть из нас занималась с Надей из-за бесплатных тренировок, особо ни на что не рассчитывая.

— Да, мы долго совещались, но сегодня прекрасные женщины продемонстрировали нам, что в спорте не всегда решает возраст. Вы летали, вы парили и вы были восхитительны! А вас, команда «Водные пантеры», мы хотим поздравить со вторым местом — сегодня вам не хватило чувственности, такта и ритма.

Все происходящее дальше я помню обрывками. Все кричат, я кричу, зал рукоплещет, а тренер Пантер смотрит в нашу сторону с ненавистью. Надежде передают блестящий позолотой кубок, к ней тут же подбегают журналисты с вопросами и «серьезные люди» с предложениями о сотрудничестве. Она смотрит на нас, но мы только говорим — Иди. Это твой час славы.

Она благодарно кивает и уходит.

В момент, когда зрители начинают расходиться, я вижу, как Миша распахивает ватман — тот, что лежал за ними в начале.

На нем розовым детским маркером написано «Выйдешь ли ты за меня, королева?» и желтым внизу, еле заметно «Мама, соглашайся». Вот Дина, зараза!

Я не люблю публичные проявления чувств, но сейчас мне всё равно, кто и что подумает.

Я просто кричу «Да!».

Миша бросает ватман в сторону, берет откуда то огромный букет роз, упакованный в белую бумагу и перевязанный атласными лентами. Мы бежим друг другу навстречу. Казалось, что проходит вечность.

Я в этом дурацком купальнике выгляжу нелепо и странно рядом с Мишей. Он сегодня не в костюме, а в брюках и свитере, но выглядит все равно как грозный дядя, который непременно выпишет тебе штраф за глупость — и предлагать ему взятку будет бесполезно.

Он прижимает меня к себе — я вспоминаю о том, как было холодно, только когда оказываюсь в его горячих крепких объятиях. Нас фотографируют — может, это даже Дина или Соня. Нам хлопают и кричат «Горько».

Стягиваю с себя дурацкую шапочку и кидаю в сторону — мои волосы, примятые, разглаживает своей рукой Миша, и смеется.

— Смешная я?

Он размыкает руки и только тогда передает мне букет и накидывает на плечи кофту — пахнет мужским одеколоном и хвоей.

— Смешная.

Я обиженно толкаю его в плечо. К тому времени гости уже подразошлись, попутно поздравляя нас с помолвкой.

— Я так счастлив, Марина. Считаю, это нужно отметить. В ресторан?

Сзади подошли дочки и бабушка с внуком — сыном Оксаны.

— Мама, Никита такой классный! Он всё знает про динозавров — даже про велосипедрапторса!

— Велоцираптора — мальчик смущенно поправляет ее и поправляет волосы. Вблизи он выглядит еще симпатичнее, о и особенности бросаются в глаза сильнее.

Оксана подбегает к нему, тут же накидывает на него плед.

— Мама, тут так холодно, почему ребенок мерзнет?

Никита раздраженно отпихивает плед в сторону, но получается слабо. Как и любой мальчишка, ему неприятно, когда мама так воркует с ним при посторонних.

— Соня, можно твой телефон? Или страничку, если есть. Ты классная.

Ничего себе. Парень посмелее будет, чем некоторые здоровые парни. А ему только девять, что ж дальше будет.

Соня диктует цифры, а бабушка мальчика записывает. Я прощаюсь с Оксаной и ее семьей и мы вместе идем на выход. Мои ждут у входа, пока я переоденусь, а я пока смотрю на телефон, который всё это время лежал в раздевалке. Пришло сообщение от свекрови.

— Ты извини меня, Марина, за всё. Мне рассказали о Сереже. Можешь подсказать хорошего адвоката? Я сама всё оплачу.

Вздыхаю. Боюсь, самый хороший адвокат, которого я знаю, на первой же личной встрече порвет Сереже горло. Вспоминаю пару фамилий из тех, с которыми мы сотрудничали, пока я работала на Мишу и пишу в чат. У меня появилась одна идея, но Мише она не понравится. Очень.

Мы приехали не в ресторан, а в кафешку — Соня настояла на том, что хочет именно в определенную пиццерию. Дети заказали пеперони, а я — любимую, с курицей и листьями салата. Все бы ничего, но после первого же укуса я сбежала в туалет — от запаха мяса мутило. Когда вернулась, Миша уже разбирался с администратором, расспрашивал о свежести продуктов и грозил Роспотребнадзором.

Дина смотрела на меня и загадочно улыбалась.

— Мам, может прекратишь это безобразие — она кивнула на бледного администратора, заверявшего, что у них всё свежее.

— Не поняла?

— Тебя мутит уже несколько дней. А пицца твоя — вкуснейшая — Дина откусила огромный кусок, а остаток вырвала из ее рук Соня и с удовольствием уплела за обе щеки.

— На что ты намекаешь?

— Мам, не тупи! Ты беременна.

Миша обернулся на слово «беременна», как собака на «гулять». А администратор поспешил ретироваться в комнату для персонал, почуяв, что опасность миновала.

— Марина?

Приплыли.

— После кафе поедем в аптеку? — улыбаюсь растерянно.

— В больницу.

Такой широкой улыбки у Миши я не видела давно. Только вот меня перспектива быть беременной в сорок не радовала от слова совсем.

Старик-гинеколог водит по моему смазанному слизкой мазью животу УЗИ-аппаратом. Миша остался ждать в коридоре, а я лежу здесь, в панике и ужасе. До последнего я верила, что это какая-то ошибка. Не мочь забеременеть всю молодость, претерпеть выкидыш, чтобы так легко «залететь» в сорок? Еще и с первого раза — по срокам всё выходило именно так.

Невольно проскочила мысль — а может дело было в Сереже? Почему то принято у нас, что если зачать не получается, то женщина виновата, а мужчина как бы и не при чем.

— Да, голубушка, здоровый плод, развивается как нужно. Поводов для беспокойств нет.

Я сгораю от стыда — ощущение, что все теперь будут смотреть на меня с презрением. В тридцать девушек иногда старородящими называют, а тут…

— Чего нервничаем? Я вас, голубушек, насквозь вижу.

— Да вот думаю, что поздновато всё получилось.

— Раз молодые демографию не хотят поднимать, приходится брать всё в свои руки, да? — он подмигивает и обнажает улыбку со вставной челюстью.

Ну уж нет, не дай бог Дина решит демографию приподнять, я не переживу. Действительно, лучше уж я.

— Вы не бойтесь, в Европе многие о первенце к годам тридцати двум задумываются. А у вас, как я погляжу — он заглядывает в мою медицинскую карту — четвертая беременность и третий ребенок. Всё будет хорошо, а если что не так — мы поможем. На то нас, врачей, и придумали, правильно?