Чтение онлайн

— Да, пап, представляешь… Инфаркт…

Рита посмотрела на Карена, грустно покачала головой и поднесла пальцы к переносице.

— Да… Это было очень неожиданно. Я до сих пор не могу об этом спокойно говорить.

— Бедная девочка…

Муж подошел к каждому из присутствующих: обнял родителей, поцеловал в щеку сестру, с улыбкой пожал руку Рите. Затем наклонился ко мне и поцеловал в лоб:

— Ксюш джан, я голодный, как лев.

— Все готово, Кар. Ждали только тебя.

Обед прошел… тише, чем я ожидала. Обычно у нас за столом не умолкали разговоры, слова переплетались в неразличимые фразы, разбавляемые вкраплениями то на армянском, то на русском языках, а голоса перемешивались, создавая веселую какофонию. Но в этот раз разговор никак не клеился. Дети быстренько поели и побежали делать уроки. Оставшиеся сосредоточенно ковырялись в своих тарелках.

— Ксюша джан, какие удачные виноградные листы! Где их брала?

— Там же, мам, где ты советовала.

Свекровь довольно кивнула.

— Карен, как на работе?

— Завал, пап. Но справляемся.

Теперь кивнул свекор.

Мне было непонятно, почему Риту практически не вовлекали в разговор. И поэтому я с благодарностью наблюдала, как Нора о чем-то с ней говорила, время от времени поглядывая то на меня, то на брата. Карен не смотрел ни на кого. Я чувствовала, что его что-то угнетало.

— Карен, что-то случилось? — не удержалась я.

Муж поднял глаза:

— Все нормально, джана.

Ладно.

Я решила не допытываться. Если муж не хотел ничего рассказывать, значит, у него были на то причины. Уверена, когда мы останемся наедине, он поделится со мной тем, что его гложет. Поэтому я отложила приборы и встала:

— Я за десертом!

— Я Вам помогу! — внезапно предложила до этого и словом со мной не обмолвившаяся Рита. Я кивнула, и мы вместе подошли к зоне готовки.

Свекровь с Норой тоже встали из-за стола, прошли к диванам. Георгий Каренович продолжил нахмуренно сидеть, муж подошел к нему. До меня донеслось тихое «спасибо, пап джан». За что он благодарил отца?

Устраивая обед, я надеялась на спокойное время в кругу любимых людей, приятные разговоры о предстоящих праздниках, о планах на новогодних каникулах, но никак не на тишину, непривычно напряженные взгляды… В воздухе витало что угодно, только не спокойствие.

— Ксения Викторовна, Вы сами это готовили?! — Рита разглядывала креманки с порционными тирамису — моим коронным десертом, пока я размешивала кофе в джазве.

— Да. Рита, давай перейдем на «ты». Мы не на работе, а в семейном кругу.

— Хорошо. Признаться, я не ожидала увидеть вас… то есть, тебя здесь.

— Ты это ясно дала понять при входе.

— Да… Если честно, я не знала, что вы с Кареном женаты. Ты же…

— Я же что?

— Ну… Ты же русская. И фамилия у тебя другая…

Вот это наглая девица. Смущение она умела изображать мастерски, а вот чувству такта ее, видимо, забыли научить.

— Действительно. Но ни первое, ни второе не помешало нам создать крепкую семью, как видишь.

Продолжать диалог с внезапно обретенной родственницей расхотелось. Мне всегда претили подобные взгляды. Какая разница, какой национальности человек, если в семье имеет значение только любовь и доверие?

— Я разлила горячий кофе по маленьким фарфоровым чашечкам.

— Возьми десерты, — сказала Рите.

Сама взяла в руки поднос с кофе, обернулась и столкнулась с пристальным взглядом мужа. Он наблюдал за нами?

Пока я раскладывала кофе, боковым зрением замечала, как Акопян распределяла креманки. Сначала Георгию Кареновичу, затем маме Ларисе, Норе… В той же последовательности я ставила чашечки перед родственниками. За кофейным столиком царила все та же непривычная немногословность. Свекровь взяла у меня кофе прямо из рук, не дождалась, пока поставлю на расшитую золотой нитью кружевную скатерть — один из ее подарков нам на новоселье. С натянутой улыбкой, не глядя на меня, она поднесла напиток к губам.

— Сахара многовато, — по привычке покритиковала, отложила чашку. Я проследила за ее взглядом — она смотрела на Акопян, которая протянула десерт Карену, коснулась его пальцев, совсем не спеша убрать руку после того, как креманка оказалась у моего мужа.

Мне было все сложнее сохранять спокойствие. Внутри зарождалось неприятное, тягучее чувство тоски. Хотелось скорее закончить это странное застолье, смыть с себя тяжесть напряженных интонаций и многозначительных взглядов. Все пошло совсем не так, как я планировала.

«Ты же русская» — голос Акопян продолжал звучать в голове, воскресая в памяти первые месяцы наших отношений. Тогда я часто слышала, что у нас нет будущего. Мы не сможем долго игнорировать различия между нашими менталитетами, взглядами. Я тогда лишь смеялась в ответ, заученной фразой повторяя, что никаких различий между нами нет: я выросла в той же стране, что и муж, говорила на его языке, разделяла его ценности и принципы — мне это всё тоже было близко. Мне это всё тоже нравилось: крепкие семейные узы, уважение и любовь между родными, мужчина во главе семьи…

Память услужливо подкинула воспоминание: будущая свекровь, схватившись за сердце, покачивалась из стороны в сторону, Георгий Каренович молча и нахмуренно стоял у окна, убрав руки за спину. Карен у ног матери клялся, что любит меня, не сможет жить без меня, на все готов ради меня… Умолял о родительском благословении и принятии его выбора. Я стояла у порога, сосредоточенно разглядывая узор на маленьком придверном коврике. Не хотела уходить, но и остаться не могла там, где мне были не рады…

Изо всех сил зажмурила глаза, чтобы отогнать видение. Оно в прошлом. Всё это в прошлом. Они согласились. И со временем искренне приняли и полюбили меня, увидев, как я люблю их сына, как с готовностью изучала обычаи и традиции их семьи, повторяла за свекровью рецепты, порядок фужеров в горке и флаконов на трюмо… Переняв их привычки, деликатно добавляла свои. Не спорила, не ломала, не устраивала истерик. Спокойно и терпеливо. Я все это тоже делала искренне. Я хотела стать не просто русской женой их сына. Я хотела стать частью их большой и дружной семьи. Настоящей, незаменимой частью. И я стала ею. И, видит Бог, готова была так же искренне принять к свой круг родных Риту. Но одна эта фраза напрочь отбила у меня желание дальнейшего общения с ней.

Уже в постели я снова спросила у мужа, почему он был такой отрешенный весь день. Он лежал с закрытыми глазами, но по дыханию его я знала, что не спит.

— Карен? — прикоснулась я к его щеке, не дождавшись ответа.

Он открыл глаза, повернулся ко мне лицом, свободной рукой приобнял и притянул к себе.

— Ты же знаешь, как я тебя люблю? — спросил тихо.

— Знаю… — так же тихо ответила. Но к чему это сейчас? — Карен, что происходит?

— Ничего. Все нормально.

Я прижалась к нему, не желая больше ни о чем говорить. Все нормально.