Чтение онлайн

Да, в последнее время меня много чего не устраивало в Филиппе, и я интуитивно поняла, что он мне врет, решив узнать правду. Но ведь до этого как-то со всем мирилась.

Возможно, раньше я смотрела на мужа и его поступки сквозь призму любви, которая смягчала все углы, заставляя меня думать, что этот мужчина не так плох и, как хорошая жена, я должна быть рядом.

Как итог, сложный развод, наполненный ненавистью и попытками принизить меня. А я вынуждена мириться с мыслью, что потратила уйму времени на недостойного человека, сразу не заметив проявление его гнилой натуры.

Может, ему так деньги ударили в голову? Говорят же, что хорошая жизнь не всем идет на пользу, раскрывая в людях их пороки.

Потратив больше двух часов на разборки с Филиппом, кое-как вбив ему в голову, что от одного его «хочу» ничего не зависит и он не сможет пойти против закона, когда у меня на руках все документы, доказывающие, что я не била баклуши все эти года, мы сумели прийти к подобию некоего соглашения.

Правда, вид у бывшего был просто ужасным. От нервов и злости он покраснел как рак, а на лбу появилась испарина. И если его и до этого нельзя было назвать красавцем, то сейчас он выглядел отталкивающе.

Даже Юля, которая якобы его любит, брезгливо скривилась, когда он на выходе приобнял ее.

Проводив Филиппа и его подстилку недовольным взглядом, я задержалась в кабинете Аллы Сергеевны, собираясь кое-что с ней обсудить, но не прошло и минуты, как из коридора раздался женский крик.

И только мы поспешили к двери, как та открылась, и в нас чуть не врезалась Юля.

— Там… Там Филиппу плохо… Он… Его так перекривило… И я… А мне… Он упал…

Ничего толком не поняв из рваных фраз девушки, я уверенно оттолкнула ее в сторону, найдя бывшего рядом с лестницей.

Филипп сидел на ступеньках, держась за голову и немного раскачиваясь из стороны в сторону. И выражение лица у него было жутким, по-другому не назвать.

Посмотрев на меня, он что-то сказал, но для меня сказанное им прозвучало какой-то несвязной лабудой.

Потеснив меня в сторону, Алла Сергеевна опустилась рядом с моим бывшим, коснувшись его плеча и спросив, может ли он самостоятельно встать на ноги.

А в ответ опять прозвучало что-то невразумительное.

— Ксения, звоните в скорую. Кажется, у него инсульт.

Вот только этого нам не хватало!

С трудом достав дрожащей рукой телефон, я вызвала скорую, после чего мы с Аллой вдвоем взяли Филиппа под руки, уложив его на бок на диван в ее приемной, немного приподняв голову. А то если это и правда инсульт, то может быть отек мозга. Хотя я в этом не сильна.

Вслед за этим Алла открыла все окна, чтобы впустить свежий воздух, а я развязала галстук и расстегнула верхние пуговицы на рубашке бывшего, пытаясь взять себя в руки и не паниковать.

И меня злило, что Юля мало того, что не помогала, наводя панику своим криком, так еще стала кричать, что сейчас от нервов потеряет сознание, перетягивая на себя внимание.

Алла даже не выдержала и, чтобы прекратить ее истерику, дала ей пощечину, приказывая замолчать.

И нам еще повезло, что скорая приехала буквально через пятнадцать минут, иначе я бы точно сошла с ума от напряжения.

Да, мы с Филиппом разводимся, и ни о какой любви и дружбе не может быть речи. Но, видя его таким слабым и беспомощным, с такой жуткой, какой-то несимметричной улыбкой на лице, я искренне за него переживала, надеясь, что все обойдется.

Филиппа увезли в третью городскую больницу, и мне пришлось его сопроводить, а потом поехать в свой старый дом за документами, так как Юля продолжала отыгрывать трагикомедию, якобы ей плохо и она вот-вот потеряет сознание.

Но на самом деле, как мне казалось, она таким позорным способом снимала с себя ответственность, чтобы не сучиться с документами, не бегать к регистратуре и обратно в отделение и не взваливать на себя все обязанности.

Хотя что с нее взять? Девчонке недавно исполнилось двадцать два, и вместо прокачки мозга она решила увеличить грудь.

Зайдя в свой старый дом, огородившись от всех воспоминаний и чувствуя себя не в своей тарелке, я удивилась, узнав, что Филипп, оказывается, выпроводил моих арендодателей, как-то с ними договорившись. И, найдя нужные документы, вернулась в больницу, по дороге созвонившись с детьми и родителями бывшего.

Микроинсульт — вот какой вердикт вынес лечащий врач, сразу рассказав об уходе, который понадобится Филиппу.

И стоило видеть в этот момент Юлю, которую так сильно перекосило, что я уже подумала, что и ее накрыло инсультом.

— Нет, я за ним ухаживать не собираюсь. Я к такому не готова. Я не нянька, чтобы сидеть со взрослым мужиком.

— Но ты же хочешь его деньги? Вот и позаботься о Филиппе, чтобы он потом тебя отблагодарил.

— А если у него будет еще один приступ и он умрет? — совершенно спокойно спросила Юля, уже мысленно все просчитав. — Это значит, что я ничего не получу. И все будет зря. Так что нет, я отказываюсь с ним возиться.

И почему я не удивлена?

По Юле же сразу видно, что она дешевка и любовь у нее дешевая. Такие не остаются рядом с мужчиной в трудные времена, не могут переждать черную полосу и не знают ценности настоящих чувств.

Они будут с тобой только когда у тебя все хорошо, пока ты щедрый и у тебя нет проблем с деньгами.

Отмахнувшись от этой дуры, я снова позвонила Кире и Давиду, чтобы узнать, когда они смогут приехать, после чего занялась поиском сиделки, взяв все хлопоты на себя.

Юля все это время торчала рядом, словно не зная, что ей делать, то и дело узнавая у доктора состояние Филиппа, видно боясь ошибиться. А то вдруг она вот так втихую бросит его, а окажется, что он уже через неделю встанет на ноги.

— Не надо смотреть на меня с таким осуждением, — чуть ли не сквозь зубы выдавила из себя девушка. — Можете считать меня меркантильной дрянью, но я в первую очередь должна думать о себе и своем достатке. Вы тоже, как я посмотрю, не горите желанием ухаживать за Филиппом, уже договариваясь с сиделками.

— Да, не горю, потому что понимаю, что не смогу пересилить себя, зная, что будь я на его месте, Филипп бы отвернулся от меня, не предложив никакой помощи. И я уже его не люблю, чтобы оставаться рядом с ним несмотря ни на что. Но, как видишь, я здесь, в больнице, и никуда не собираюсь уходить, пока точно не пойму, что сделала все, что от меня требовала моя совесть.